— 474 —

Гегеля, преимущественно Лошху, вм%стт же прочли па-

мятники Руссвой Словесности, древней и позднНшей до по-

ловиаы Х УШ вЫ, изучали Втописи, старинные грамоты и

авты. Оба горячо любили для обоихъ

было семейнымъ и и оба же были

жарвими почитателями Германсваго философсваго и

литературы. Но когда предъ молодымъ пынивымъ умомъ рас-

врылся флый новый, своеобразный, нейдоиый - инъ дотов

MiPb Руссваго народнаго духа и жизни съ своими еще не

изсд±дованными тайниками, они съ YBW1eHieMb, съ вотор-

венною рад(Аю прийтствова.ци его, будто 06'Ьтованную землю.

Гегель послужилъ имъ на то, чтобъ объяснять,

мгь обр%тевную ими новую истину, довазать еж Bcuipao-

историчесвое Быстро, на первыхъ же порахъ, была

с$лана попытва построить, на началахъ же Гегеля, цьое

Ц'Ьлую систему своего рода феноменолопи Рус-

сваго народнаго духа съ его бытовыми aB.zeHiua и

дие Эта попытка, собственно относительно

Руссвой выразилась отчасти и въ магистерской диссер-

Константина Авсавова о Ломоносой. Самарйнъ же

выбриъ ce6i предметомъ Стефана Яворсваго и

беофава Прокоповича. Блистательно сдавъ эвзаменъ въ феврал•ь

I 840 года, оба магистранта, оба друга, ставши почти нераз-

лучными, являлись въ Мосвовсвомъ общетв± см%лыми рья-

ными провозвтстнивами новаго Шумно огласились

Mock0BcEia гостивыа пылкими р'Ьчами Константина Авсатва,

и *tcTBie его рћчей было Амь сильйе, что рядоиъ съ винь

появлялся всюду, вавъ чело“въ съ нимъ вполнгћ солидарный,—

Самаривъ, сповойный, воздержный, во сйт-

свихъ „Барыни и барышни“

свивте.жьствуеть

Герценъ, „читали очень свучвыд, слушан npeaig очень

длинныя, спорили сами за Константина иди 88 Гра-

новсваго, жалгьа ТОЛЬЕО, что Авсавовъ слишвомъ словенинъ,

а недостаточно . Замвтимъ при этомъ,

что въ Московскихъ гостиныхъ Герцену нравилась ппомЈщичьа