— 295 —

щаго рома и шампансваго обхватило и растопляло вусви са-

хара, Гоголь говорилъ, что „это Беввендорфъ, воторый дол-

жень привео въ порядовъ сытые желудвиИ

23 па 1842 года Гогољ вы%халъ изъ Москвы 232), не

примирившись съ Погодинымъ, воторый черевъ годъ самъ со

всею отврвенностью писалъ Гоголю: „Когда ты затворилъ

дверь, уьаая, я перев—идс.я и вздохнулъ свободно, навь

будто тора свалилась у меня тогда съ плече. На эту отвро-

венность Гоголь отйчвлъ тоже отвровенжмъю: „Ту же тя-

жесть“, писал онъ,— „воторую ты чувствовать отъ моего при-

cyTcTBiz, я чувствовалъ отъ твоего. Кавъ изъ многол%тняго

мрачнаго вырвадс.я я изъ домика на ДЊичьемъ

Пой. Ты быдъ Мвђ ввалось, что въ тебя

поселился духъ тьмы, c0MHiHig, боязни.

Самый видь твой, озабоченный и мрачный, наводилъ YHHHie

на мою душу...“

Вообще о своихъ тогдашнихъ въ Мосвовсвимъ

ооимъ друзьямъ, воть что писиъ Гогол въ А. О. Смирно-

вой: „Въ прњздъ мой въ они встфтили меня дь раз-

версгыми BcZBit изъ нихъ, занятый литературвымъ

двломъ, вто журнвломъ, вто пристрастись въ ВВЕОЙ-

нибудь любимой идеЬ и встр%тивъ въ другихъ противнивовъ

своему вдаль мена въ умренности, что д раздью

его мысли, поддержу защиту его противь другихъ, считая это

первымъ и автомъ дружбы, не подозр±вая, что тре-

60B8Hiz были даже безчелойчны. Жертвовать временемъ

и трудами своими џя nouepzuia ихъ любимыхъ идей было

невозможно, потому что я, во-первыхъ, не вподн± родЬалъ

ихъ мысли, во-вторыхъ, нужно было чђмъ-нибудь поддер-

жать мое и я не могъ пожертвовать

имъ своими статьями, пом±щаа ихъ въ нимъ въ журналы, но

додженъ был напечатать отдььно, вавъ новыя и свыд,

чтобы ийть доходъ. Вев эти безВдицы ушли у нихъ изъ

виду... Холодность мою въ ихъ литературнымъ интересамъ

они почли за холодность въ нимъ самимъ, не призадумавшиљ