— 349 —

заговорЪ, имОшемъ 1флью ген. Мезенцева,

шефа жандармовъ, и за это была сослана въ каторжныя

работы. Я быль удивленъ, какъ это уже часто прежде

со мной случалось, увидОъ передъ собой слабую,

женщину съ бМднымъ, худымъ, лицомъ. Жен-

щины, которыя принимали за 15 лВтъ такое

д%ятедьное yqacTie въ страшныхъ теат-

ромъ которыхъ были главные pycc;ie города, выказав-

такую выносливость и силу води, которой можетъ

позавидовать любой мужчина, были въ большинствђ

сдучаевъ слабыя д%вушки въ возрастВ отъ 18 до 25

.йтъ, которыхъ я считалъ учительницами воскресныхъ

школь или трусливыми институтками.

Понемногу стали приходить всВ политичесује, жив-

въ свободной командф. Каждый разъ раздавался

слабый стукъ въ ставни, г-жа Армфельтъ подходила

кь двери и спрашивала, кто быль у дверей, и, если

это быль ея сотоварищъ по она отворяла

дверь и впускала его въ избу. Маленькая слабо осй-

щенная комната, томитељная тишина, царившая въ

комнатВ, таинственный стукъ въ ставни, оживленная

бесЪда, которая велась втихомолку, эти группы блы-

ныхъ и женщинъ, которые смофли на меня,

кань будто бы я быль не отъ Mipa сего,—все это про-

изводило на меня необычайное Ничто не

напоминало здъсь о будничной жизни, и когда каторж-

ники стади разсказывать о страшныхъ жестокостяхъ

властей, о и массовыхъ

ствахъ въ рудникахъ, то я себя чувствовалъ такъ-же,

какъ будто я перешагнулъ порогъ той двери, надъ

которой виситъ Дантова надпись: „Оставьте всякую

надежду, сюда!”

Часовъ въ девять, какъ разъ когда я вынудь за-

писную книжку и собирался занести все слышанное

ва этотъ вечерь, раздался сильный стукъ въ ставни.

Г-жа Кол%нкина произнесла шепотомъ: „Это жандармы!

Не впускай ихъ! Скажи имъ, кто здъсь находится,

можетъ быть, они удовольствуются этимъ”. Наступила

глубокая тишина, вазадось, я слыхалъ 6ieHie

моего сердца, въ то время когда г-жа Армфедьтъ съ