226

гомъ дувхи•, но единожды доведеной до веж, не ужа

сдвпть изъ нея Отпой шут— ин риаовать подверг-

нутын одноч уввчью. Поэтом онъ и приняхъ

твры, чтобы овнъ изъ рухъ неизожно на М'Ьотв.

У него была твердость заклеймить дуэль, вакъ отвра-

титехьнВйшее порождете глупости, но не

достало твердости отказаться отъ этой гипости. Онъ ен

не искахъ, но и не умонился отъ нея, отъ этой «отваги

дерзости схвпой». Онъ предпочегь впрочемъ сознательно

высказать такую схвпую дерзость, отстраниться отъ

HB'BHit и топовъ людей, которыхъ презирал отъ

души. Въ его жизни быдо много подобныхъ странностей,

но вев он•в истеоютъ изъ одного источника — изъ его

и, бољшею читйю, могутъ быть оправданы ими.

Невозможно, чтобы чехов%къ, при подобныхъ обстоя-

техьствахъ, не сбивался иногда съ дороги. Проницатель-

ный умъ указываетъ мудрецу глупости, но не

всегда предостерегаетъ его отъ нихъ, и не можетъ совер-

шенно уберечь его отъ окружающей среды.

Произнося судь надъ умомъ, выходыщимъ изъ ряда

обыкновенныхъ умовъ, сгЬдуетъ брать мвриломъ не то,

что въ невъ есть общаго съ толпою, воторая стоить ниже

его, а то, что отличаетъ его отъ этой толпы и возвы-

шаетъ надъ нею.

Недостатки Лермонтова были недостатками всего сввт-

сваго молодого въ но достоинствъ его

не бьио ни у кого. ВВрнВйшее его личности

все-таки останется намъ въ его го онъ

выказывается вполнгВ такимъ, накинь быгь, тогда навь

въ жизни онъ быль лишь твмъ, wbMb хотгъдъ казаться.

Не надо понимать этого въ дурномъ смыслв: есди Лер-

монтовъ и надввадъ маску, то надввагь не съ злымъ

HaMBpeHieMb. Онъ бьиъ несчаетдивъ, но слишкомъ гордъ,

чтобы выказывать свое — и потому пряталъ

свои страдатя подъ дичиною веседости, и самын

остроты его отзываются солью слезь.