243

мотова еъ Каввава, зимою 1841 года, НФСЕОЛЬЕО разъ

видјдся съ нимъ у г. Краевсваго и у Одоевскаго, но меж-

ду ними не тольво не было никакихъ дружесвихъ отво-

а и серьезный равговоръ уже не возобновлялся 60-

дје.

Странные и забавные отзывы сдышатсы до сихъ порь

о Лврионтовв. (Что васается до его таланта, разсуждаютъ,—

такъ объ этомъ и говорить нечего, но онъ быдъ пустой

челов'Вкъ, и при томъ не добраго сердца».

И всгВдъ за твить приводятся, обыкновенно, доказа-

тельства этого—различные анекдоты о немъ во время пре-

его въ юнкерской швогВ и въ гусарскомъ полку.

Какъ же соединить эти два n0HHTiH о Лермовтовв—

чело•вЈЕЈ и о

Какъ писатель, онъ поражаетъ прежде всего умомъ

смМымъ, тонкимъ и пытхивымъ: его уже

гораздо шире и глубже Пушкина — въ втоиъ почти вов

согласны. Онъ даль намъ которыы об-

наруживади въ неиъ громадныы задатки даж,будущаго. Онъ

не могъ обмануть надеждъ, возбужденныхъ ишь, и если

бы не смерть, такъ рано прекратившая его дзятельность,

онъ, можетъ быть, занялъ бы первое мвсто въ

русской литературы. — Отчего жд большинству своихъ

знавомыхъ онъ вазадсы пустымъ и чуть не дюжинњымъ

чедовђвомъ, да еще съ злымъ сердцемъ? Съ перваго раза

это кажется странныиъ.

Но это большиытво его знакомыхъ состоят иди изъ

людей свевтсвихъ, смотрящихъ на все съ легкомысленной,

узкой и поверхностной точки зрвкйя, иди изъ тЈхъ медко-

плавающихъ мудрецовъ-моралистовъ, которые схватыва-

ЮТЪ тодьво одни BHBIIIHiH И по ЭТИИЪ внјшнимъ

и поступкамъ произносятъ о человввв рјши-

тельные и окончательные приговоры.

Лермонтрвъ быль неизмвримо выше среды окружавшей

его и не могъ серьезно относиться кь такого рода дюдямъ.

Ему, кажется, были особенно досадны — тупые