233

интересомъ изученЈя природы. Неужто мы пренебрежемъ

средствомъ, которое можетъ представить наиъ живую вар-

тину отдаленныхъ, другими изслвдованныхъ странъ, и

даже доставит» намъ часть того какое нахо-

димъ мы въ непосредственномъ природы? Мета-

Фора арабовъ, говорящихъ, что лучшее есть то,

которое «превращаетъ слухъ нашь въ gptHie», полна

смысла. Наше время страждетъ несчастною СЕЛОННОСТЬЮ

кь реторичесвой, лишенной провв, въ пустотв

тавъ-называемыхъ чувствительныхъ сионностью,

обуявшею разомъ, во многихъ странахъ, достойныхъ пу-

тешественнивовъ и естествоописатедей. при-

роды, повторяю, могутъ оставаться научно-точными и

вполнв-опредјденными, не теряя оживляющей ихъ сны

« Стоить прочесть цвливомъ упомянутын

чтобы убћдитьсн, что Лермонтовъ выподнилъ въ своихъ

бЬдьшую часть того, чтЬ эти Benkie уче-

ные признаютъ потребностью нашего времени, и чего

такъ живо желаютъ.

Пусть вазовутъ мнв хоть одно изъ множества тол-

стыхъ геогра•ичёскихъ, историческихъ и другихъ сочине-

о Кавказв, изъ вотораго можно бы живће и вврнје

познакомиться съ характеристическою природою этихъ

горь и ихъ HacezeHiH, нежели изъ которой-нибудь поэмы

Лермонтова, го М'Всто происходить на Кавваз%п.

Переходя между Лер-

монтова и Пушкина, Боденштедтъ жахјетъ, что

о послвдняго нвмцы могутъ подучить лишь очень

слабое по твмъ переводамъ, которые у нихъ есть.

Это было писан въ 1852 году. Вскорв посгЬ на

нвмецвоиъ языкВ Лермонтова, Боденштедтъ

принялся за переводъ Пушкина, и переводъ этотъ, пере-

съ замвчательнымъ совершенствомъ всв внутрен-

HiH и достоинства поџинника, быль скоро совершен-

но овончевъ. Нвмецкая литература богата очень хорошими