281

сонь, на воторомъ страшно стоять дикой козв, то сввтло

«какъ согнутое стекло», въ пропасть, ь.гдв

сливается съ новыми ручьями и вновь выходить на свмъ;

описываетъ ли онъ намъ горные аулы и двса Дагестана,

или испещреннын цввтаии долины указываетъ ли

намъ на облака, «степью лазурною, цвпью жемчуж-

ною», или на коня, несущагося по синей, бевконечной

степи; воспћваетъ ди онъ священную тишину двсовъ, иди

буйный громъ битвы,—онъ всегда и во всемъ остается

ввренъ природуВ до малВйшихъ подробностей. Всв эти кар-

тины возстаютъ передъ нами въ жизненно-ясныхъ врас-

вахъ, и въ то же время отъ нихъ Меть какою-то таин-

ственною поэтическою прелестью, какъ будто дјйствитель-

нымъ и сввжестью этихъ горъ, цввтовъ,

дуговъ и лјсовъ.

Борьба Мцыри съ тигромъ, кулачный бой на Москвв-

рћкв, сцены битвы въ «Измаилъ-бевп, картины, въ родуВ

сдвдующей:

«Шумитъ Аргуна мутною волной;

Она воры не знаетъ ледяной,

Щпей зимы и хлада не боится:

Серебряной покрыта пеленой,

Она сама между сн±говъ родится,

И тамъ, даже серна не промчится,

Дитя природы, съ джсвой простотой,

Она, Озвясь, играетъ и катится!

Порою, вакъ согнутое стекло,

Межъ длинныхъ травъ, прозрачно и св±тло,

По гладвимъ камнямъ въ бездну ниспадая,

Теряетса во мракђ, и надъ ней

Съ прощальнымъ ворвованьемъ вьется стая

Пугливыхъ сизыхъ, вольныхъ голубей...

Зеленымъ можеведьнивомъ покрыты,

Надъ мрачной бездной гробовыя плиты

Висятъ и вдуть, когда замолвнетъ вой,

Чтобы упасть и все покрыть собой.

Напрасно вдуть не дремлетъ,

Пусть темнота вругомъ ее объемлетъ,