тораго жигь Богдановичъ въ молодости. Но звачитеаьн"й-

шая часть посвящена разбору «Душеньки» , весьма

удачному и р"дкому въ то время. Богдановичъ, какъ ивв"ст-

во, ири ея преимущественно пользовался скавкою

Лафонтена. Карамзинъ сличаетъ двухъ различ-

ныхъ талантовъ и старается показать, кто кого превосхо-

дип, и въ чемъ вменно. Такимъ образомъ, овь равсматри-

ваетъ всю иоаму, отдавая преимущество поперем%нно, то

Богдановичу, то Лафонтену.

Вотъ приговоръ, произнесенный Карамзинымъ надъ «Ду-

шевькою». «Лафонтеново TBopeHie , пишетъ онъ, полн%е

в совершен“ въ эстетическомъ смысл", а «Душенька» во

многихъ “стахъ и жив%е, и вообще превосходн%е

т%мъ, что писана стихами : ибо xopomie стихи всегда

лучше хорошей прозы; что трудн%е, то имВеть и бол%е

ц%ны въ искусствахъ. Надобно также зам%тить, что нгн-

токорыя и предметы- необходимо требуютъ

стиховъ для больтаго читателей , в что ни

какая гармоническая, цв%тистая проза не зам%нитъ ихъ.

Все чудесное, явно не сбыточное, принадлежитъ кь сему ро-

ду (с.“дственно и басня «Душенька Случаи не естествен-

ные должны быть описаны и языкомъ необыкновеннымъ;

доЛжны быть украшены вс"и хитростями искусства, чтобы

занимать насъ повКстью, въ которой Н'Ьтъ и Ани истины,

или йроятности. Стихотворство есть игра ума, и

богат%е обыкновеннаго языка разнообразными оборотами, из-

тона; особливо въ вольныхъ стихахъ, какими пи-

сана «Душенька», и которые подобно aHMitck0MY саду, 60-

Пе всякаго правильнаго единства обнаруживаюгь умъ и

вкусъ артиста. Лафонтенъ самъ это чувствовалъ, и для того

не р"дко оставляетъ прозу; но онъ сдюалъ бы гораздо луч-

ше, если бы совс%мъ оставил ее и написал поэму свою,