— 285 —

ваго берега и, потупивъ глаза, помахивалъ кнутикомъ, дако-

нически отйчая высокому еврею, который, облокотясь о по-

возку, истощадъ передъ нимъ kpacgoptqie. Я С'Ьдъ тутъ же,

на камн•ь, и закурилъ папиросу .

— Ты-жъ мн'ь виновать (додженъ)? спрашивалъ онъ.

А виноватъ.

И повивевъ отдать?

А повивенъ: я не беру бевъ отдачи.

Ты скавалъ: »умолочу пшеницы и привеву« .

Та я же такъ и сфдадъ.

— Н'Ьтъ, Омелько (Емедьявъ), не такъ дфлаютъ честные

люди.

Не знаю.

— А я знаю. Теб'Ь нужны были гроши (деньги). Такъ?

— А уже-жъ нужны.

Ну, ты пришель ко мыФ?

Пришедъ.

И говоришь: »Лейба, позычь мн•ђ два кербеля!« Такъ?

— Такъ.

А я что говорю?

— Ну, ты сказалъ: »дай заставу .

Ага, помнишь. А что ты сказалъ на это?

Что я скавалъ? Говорилъ: Н'Ьтъ заставы.

— А! Ну!

И больше ничего.

Неправда, Омелько, Богъ покараетъ за неправду. Ты

говорилъ: »Лейба, поратуй, спаси—меня тянуть за подушное« .

И, правда. меня тянули...

Видишь! Ну, я и говорю: не дамъ. А ты говоришь:

»я смолочу пшеницы и привезу.«.

Что-жъ, сказадъ.

— А я пожалФлъ тебя, зная твою нужду, и сторговался

за пудъ...

Тогда была такая Ц'ћна.

Ты опять за свое.

— Какой ты чудакъ, Лейба, подумай — какъ вздорожала

пшеница...

— МН'Ь Д'Ьла Н'ћтъ. Я теб'Ь даваль деньги.

Я и отдамъ.

Отдашь. А еслибъ я не вызволилъ, что было бы съ

тобою?..

Отвяжись ты отъ меня...