— 286 —

Ну, теперь и отвяжись! Разв± деньги полова? И разв•Ь

такъ д±лаютъ честные люди?

— Какъ?

— Да такъ. ОбТщалъ смолотить пшеницу и привезти.

— Я и привезъ.

Да, только не въ Могилевъ, а въ Атаки. Н%тъ, знать,

Омелько, Богъ тебя накажетъ.

Да ты подумай — почемъ мы сторговались и почемъ

теперь... я лучше дамъ Te6t камату (процентъ)...

— А какую ты дашь камату? спросилъ еврей, и глава

его заблистали.

Дамъ два влота...

— 'Бога ты не боишься — два здота ва три мгЬсяца! Да

знаешь ли ты, что я нажилъ бы уже рубль на рубль за это

время. Видишь, съ ч'Ьмъ подмхалъ! Это у васъ такъ д•в-

даютъ по

Да развеЬ же я отказываюсь отъ долга.

А вспомни, какъ ты божился, а?..

Омелько видимо смТшался и перемтнилъ тонъ.

— Эхъ, Лейба, да В“Ьдь и теб'Ь грТхъ обижать мена.

Я тебя не обижаю, а ты подай мою пшеницу...

В'Ьдь я заработалъ бы себ'Ь на сапоги, а то видишь—

переды каши просятъ.

И Омелько протянулъ ногу, которая днствительно была

обута въ kakie-T0 обноски.

Ну, слушай, я человТкъ—не собака: я теб'Ь поставлю

око доброй гор'Ьлки, мнећ Шмуль по знакомству отпустить.

Омелько почесался въ затылкЬ.

— А тамъ и въ другой равъ придется до крута, продод-

жаль еврей: — куда же ударишься съ просьбой, кавъ не въ

Лейб'Ь...

— Оно такъ, да что дома скажутъ...

— А дома какое Д'Ьло?

Н'Ьтъ соли ни крошки.

— Я теб'Ь позычу чвертку (четверть пуда). Послушай,

Омелько, будь честнымъ человеЬкоиъ!

И, вгьроятно на лиц% своего собес'ћдвика го-

товность исполнить вынужденное Лейба схватилъ

за узду лошаденку и уже поворачивалъ ее. Омельво слабо

сопротивлялся. Въ это время подошли два еврея, издали на-

эту сцену, но Лейба энергически вакричалъ на

нихъ и быстро повлекъ жертву свою кь переправгЬ.