— 579 —

И'Ьлъ ни мыЫшаго YBazeHia•, ero а знаю отъ него самого,

и вы можете въ этомъ уйритьса изъ письма его въ Пого-

дину. Отъ этого родилось въ немъ вавое-то безповойное чув-

ство кь самому себ, усиленное сначала его больненнымъ

cocToaHieMb, а потомъ вовымъ BaupaueHiHb, имъ принятымъ.

У насъ въ Мосвв•Ь HB01'ie думають, что это HaupaweHie ему

дано тавъ называемымъ Западомъ, 1езуитами, въ воторымъ

его очень добросердечно причислять. Овь слишвоиъ вело-

вовъ, чтобы быть Но все-тави онъ тоть же самый

чело“въ, вавой и прежде быль, и все-таки онъ

и въ томъ бодЬвенномъ души, въ воторомъ теперь

находитса, выше вс±хъ своихъ хулителей “

LXVII.

Залаял собакой, завыл шакалом, зажмурии иа.за и весь

отдался и бљшенству! Тавъ выразили о себ БЬин-

CEiI, вогџ прочитадъ Выфанњи жљста переписки Друзьями.

Онъ радовади, вавъ и друзьа его, что всв зурнады и газеты

напади на благочестивую книгу Гоголя. „Можете представить

сен“, писыъ Ботвинь Анненвову (28 февраля 1847 г.),—

„ вдвое странное впечатйте произвела зхђсь книга Города;

но зайчатедьно тавже и то, что вев журналы отозвались о

ней, вавъ о больнаго и полупомТшаннаго, одинъ

только Булгаринъ врийтствовалъ Гоголя, но тавимъ язви-

тельнымъ тономъ, что эта похвала для Гоголя хуже поще-

чины. Этотъ фавтъ ийеть дла мена важность: значить, что

въ Русской ЛитератургЬ есть HanpaaneHie, съ вотораго не со-

вратить еа и таланту посидьйе Гогои; Русскаа Литература

брада въ Гогой то, что ей нравилд а теперь выбросила

его, вавъ сворлупву выгьденнаго айца. Воображаю, ваий

ударь будетъ напыщенному нев±жеству Гоголя. Онъ теперь

въ Неаполь; говорать, что ходиљ ваздый день въ и

съ большимъ молится Богу. Зам%чательно еще то,

37$