111
ведь, Александръ или Тамерланъ, пл%няють слава
блескъ и могущество ; человткь, до истиннаго
взгляда на идею нравственности, понимаеть, ложность восхи-
щавшаго ихъ идеала ; онъ понимаеть, что ихъ образъ
вызываеть въ людяхъ и инстинкты прямо противопо-
.ложные тЬмъ, которые необходимо развивать въ нихъ, чтобы
чело“чесгво достигло фи, предначертанной въ самой сути
природы челойка. Онъ понимаеть, ято его Mip0B033pBHie выше
и глубже, и что такое сознате создаеть въ немъ счастья
несравненно ботве возвышеннаго порядка, Ч'Ьмъ счастье этихъ
проелавленныхъ героевъ ; при этомъ въ немъ является
мышљ, заключающая въ величайшее изъ кь
которымъ способна челов±ческая душа.
Онъ убВщцается, что въ самой скромной, никЬмъ не замвчае-
мой обстановкЬ, жизнь людей можељ быть полна самыхъ возвы-
шенныхъ и увлекательныхъ кь которымъ способенъ
человђкь. Количество и качество этихъ зависить отъ
глубины и твхъ идей, которыя онъ въ себ развиваеть ;
•если эти идеи низки и пошлы, то и власть и богатство дадутъ
•ему только низАнныя и грубыя а при умственномъ
и нравственномъ совершенсМ и если идеаль
лишился всякой для него плћнитељности, то обыкновенные
идеалы счастья: богатство и пр. уже вовсе не могуть служить
для него приманкою. Онъ обсуждаеть ихъ сь совдЬмъ другой
точки Говоряљ власть даеть возможность Жать добро и
осуществлять свои идеи. Такъ можеть разсужцать только
челойкъ наивный. « Вы не знаете чувствительности человВческой
— отввтила императрица Екатерина Дидро, когда онъ го-
кожи»
ворилъ ей о политическихъ идеалахъ. Сколько государей восхо-
дили на престоль сь лучшими и всЬ кончали тЬмъ,
что вполн% подчинялись сред±. Относительно сановниковъ это еще
ЮојтЬе справедјшво ; сановникъ долженъ и дмствовать и говорить
и думать именно такъ, какъ того требуеть среда. Борьба возможна,
но опять таки только за такую идею, которая уже сдВлалась
общимъ но встрВчаеть кь своему осу-
Пропойдь идей въ печати подчиняется такому-же
закону; Ч'Ьмъ совершенн%е и глубже идея, Амь уже круть, въ
«отопомъ она можељ .асп остранитьЕя. Чтобы чоезмвпно быстро