— 128

оправедливымъ, чтобы его угнетатели оплачивии войско, смиряю-

щее ихъ въ его појљзу. Р(Осиьеровская идея санкюлотизма раз-

вязывала ему руки такь-же, какь она развязывала ихъ Робео-

пьеру во Франти. На всю жизнь Наполеонъ сохранијть upiTHoe

о своихъ кь итальянскому народу во

время первыхъ своихъ побЫь и всегда смотр'Ьлъ на йверную

Ига“ дь любовью. Наполеонъ понпмалъ такь хорошо нравствен-

ную силу санкюлотизма, что въ 1813 году, въ минуту крайней

опасности, онъ опять вздумалъ принять на себя личину монтаньяра,

но послЬ его прошедшаго это было сАшно.

Если-бы во уетроилась федеративная на

Вхъ-же начадахъ, какь вь Соединенныхъ Штатахъ, то при пра-

вильномъ его сдвлалось-бы неизмВримо

лучшимь. Борьба «ь народовъ отъ воинской повин-

ности была въ то время въ Еврой главнымъ источникомъ сла-

бодги государствъ вь самозащитЬ; между тЬмъ основной принтщшь

федеративной превраща.лъ каждаго гражданина въ

, — кто хочеть быть свободнымъ, долженъ ум'Ьть защи-

оцата

щать свою свободу Присовокупите кь этому восторжен-

ное французоуь пропагандировать свою идею, и у . ваеь

получится слВдующая картина. Побћды Наполеона .

толпами мелкихъ государей и западной Все это

винулось въ и и травило-бы эти госу-

дарства противь великой республики ; у Бонапарта были-бы полны

руки дКча. Если-бы республика ийла такое-же правительство,

какое создалось въ Соединенныхъ Штатахъ, то онъ, какь

полководецъ, тотчась понялъ-бы, какь важно было сохранять въ

ее героизмомъ духъ. Онъ

быль вполнВ способенъ понять, насколько болВе лучезарной сдВ-

далась-бы его слава, ес,ли-бы онъ представилъ изъ себя н“ыва-

лый въ примеЬрь великаго освободителя народовъ отъ шв

онъ бы сразу постиљ, что онъ становится этимъ выше

вс•Вхъ бывшихъ до него великихъ завоевателей : Александра Ма-

ведонскаго, Цезаря. Чингисхана, Тамерлана; они были героями,

но въ то4ке время бичами народовъ, а онъ ихъ освободитејљ.

Ждь Бонапарть быль романтикь,

— стоить вспомнить его еги-

походъ. Конечно въ тЬхъ обстоятельствахъ, въ которыхъ

онъ находился, ему не оставиось выбора; онъ выступилъ орујеЙ