— 124

очень эфектно», отв•Ьтидъ и Дантонъ

эфектно, поддержшваетъ умовъ, значть хорошо. А чт

будеть дальше? Все равно, этомъ мы не думаемъ. Такь

д“сгвова.ди не только во Фран1ји, но втечете всего ХТХ-т

во всЬхъ деспотичесюжъ сгранахъ, гхЬ

правтвльства, все тайною,

могли скрывать своихъ агентовъ, ишь легче было

и клеветою, ч•ћмъ кь

такимъ npieMaMb и они тотчась употреблядись и про-

тивь новыхъ властей. Ошибки peB001Xi0Hep0Bb вытекали

и изъ наклонности кь безнравственнымъ upieMaMb,

воспитанной во всемъ обществЬ и до

того пропитавшей его, что никго не моть отъ нея отд%латых

таки зло, созданное политическими д'Ьятелями французской

не могло уничтожить тЬхъ идей, которыми

она была вызвана; среди веЬхъ своихъ ошибокь она породила

для этихъ идей; во имя

новыхъ идей сочинялись законы и творились хВла

остававшимися въ Ани и никЬмъ не зам'Ьчаемыии.

Деспотизмъ не можетъ проводить никакихъ супшлвенаыхъ реформъ ;

для возможности великихъ идей нужно, чтобы онъ пр

вратился, по кайней М'ЬР'Ь, въ анархјю и чтобы иомила

деспотически сплоченной силы. Благодаря помяну-

тымъ скромнымъ блатдтЬтелямъ челов%чества, французы

вали себя великимъ народомъ. и народы Европы, не исклю-

ключая англичанъ, голландцевъ, шведовъ, поляковь и швейпдр-

цевь — народовъ, опередившихъ другихъ политическими идеями,

почувствовали ихъ превосходство нахь собою. Урокь скромнымъ

людяиъ, живущимъ и д%йсгвующимъ ради Арной идеи; необхо-

дииодгь оставаться безуЬстными никогда не доЛ-«на смущать их•ь

и не Ылазняљ ихъ ради вдавы понюкать свой нрав-

етвенный уровень. Нравственная высота есть велчайшее счастье,

можеть быть челойка. Народъ въ

первый разъ въ почувствовать, что онъ диствуељ, что

изъ чужой воли онъ превращается самостоятвљнато

)фягеля, мществляющаго свою собственную идею — идею сан-

јолотизма. Вырвавпшсь изъ кгЬгки на свободу, онъ

стољко споыности выносить дишета, столько