— 42

сошлись съ тобою въ мысляхъ, но онъ въ нас'гоящее

время пригодится для другаго челов±ка.

— Какъ развгЬ ты, д±вушка, ргьшаеться идти про-

тивъ врага моего?

Да, и повТрь, что никто другой не проникнетъ ль

нему кром“ђ твоей жены.

— Но онъ обезчеститъ тебя?

— Тогда я• умру, но только не одна. Понимаешь?

— Но л не желаю этого и не отпущу тебя, пока ты

невинна.

— Извини, Невинность только можетъ те-

6rh доказать, что я осталась чистою, на случай тор-

жества.

— Ты права, прелестная дфва горъ. Но мнТ ужасно

подвергать тебя опасности.

— Для меня нфтъ большой опасности, ты только от-

ложи кь сел въ домъ новыхъ слугъ до возвра-

моего. Самое худшее то, что я могу умереть, но

ты, мнјз слово любить моихъ сооте-

чественниковъ, АРОЛТНО не забудешь его исполни'гь

въ особенности, когда я принесу себя въ жертву для

твоего.

— Кнлнусь Аллахомъ, что л буду любить твоихъ со-

отечественниковъ, какъ бралъевъ моихъ.

— Но только не такъ, чтобы похищать ихъ дочерей.

Ты шутишь, Кирьякула?

— Напротивъ я вступаю въ договоръ за два дня до

моей смергги.

— Разй ты убН•дена, что умрешь? Въ такомъ слу-

чагђ я не отпущу тебя.

— Я пошутила, но однако намъ нечего терять до-

рогаго времени. Попрощаемся и прикажи какой-нибудь

старухгь выпроводить меня со двора твоего, а тамъ я

сама в'ь моемъ костюмгЬ проберусь до хри,

cTiaHcIi•aI'0

Менгли-гирей подошелъ кь ней и, тяжело вздохнувъ,

положилъ руки свои на плечи.

— Я не въ силахъ отпусти'гь тебя дфвушку на такое

опасное сказалъ онъ, это будетъ безчесггно

для хана.