— 45

хот%ла послать Щекловитаго въ Преображенское, чтобы

оное шато (дворецъ) зажечь, а царя Петра Алекс%евича и

мать его убить и весь дворъ побить и себя деклеровать

(провозгласить) на царство». Такимъ образомъ въ лицв

Софьи Алекс%евны личность московской царевны впервые

вырвалась на историческое поприще съ необычайною энер-

но и съ необычайной нравственной распущенностью

и жестоко мстила за свою долгую неволю.

Очеркъ нравовъ Московскаго двора быль бы не по-

лонъ, если бы не упомянули о любимой царской пот%хв

этого времени—соколиной охотЪ. По словамъ Коллинза,

царь Алекс“ Михайловичъ содержалъ болве трехсотъ

сокольниковъ и им%лъ очень рьдкихъ кречетовъ, которыхъ

ему привозили изъ самыхъ отдаленныхъ частей государ-

ства. По этому поводу Кальвуччи сообщаетъ

эпизоды по прњзд% въ Москву, его товарищу очень хотЬ-

лось вид%ть царскихъ соколовъ, чтобы срисовать ихъ; онъ

просилъ объ этомъ состоявшаго при послахъ пристава, но

тотъ, хотя и об%щалъ, но постоянно откладывалъ испол-

HeHie такъ что иностранецъ уже забылъ о сво-

емъ Только разъ сид%ли они за столомъ, какъ

вдругъ вошелъ съ важнымъ видомъ приставь и пригласилъ

ихъ войти во покой и выслушать, что онъ

скажетъ Впрочемъ, пусть разсказываетъ самъ очевидецъ:

«Когда мы вошли туда, пишетъ Кальвуччи, тамъ главный

начальникъ охоты Великаго князя и шесть сокольниковъ,

од%тыхъ въ кафтаны, держали каждый по кречету

на правой рук%, одвтой въ богатую рукавицу съ новой

золотой бахромой. Кречеты были въ новыхъ колпачкахъ

изъ великол%пной ткани и съ длинными золотыми вере-

вочками на л%выхъ ногахъ, а у самаго лучшаго изъ нихъ,

б%лаго цвђта съ крапинками, какъ у аиста, правое бедро

облегало золотое кольцо съ рубиноиъ значительной вели-

чины. Приставь, снявъ шапку и вынувъ изъ-за пазухи

свернутую въ свитокъ бумагу, объяснилъ по ней сл%дую-

поводь своего посольства, между т%мъ, какъ мы слу-