26

р У С С КАЯ Ж И ВО П И С Ь.

женился на своей MapiYJA. Все это онъ прод%лалъ несмотря на безчислен-

ныя препятств[я, приб%гая кь впутываясь въ неистовые скандалы.

возясь съ цыганами, монахами, кардиналами, преданными друзьями и коварными

врагами, точь въ точь. какъ добрый герой изъ пов%сти мадамъ Радклиффъ. И

все же эта романтическая безшабашность въ жизни не встряхнула его, какъ

художника; нигд% въ послВднихъ картинахъ его, во вс%хъ этихъ выглаженныхъ

мальчикахъ-садовникахъ, дрянно писанныхъ Торвальдсенахъ и масс% очень стро-

гихъ и бол%е, “мъ похожихъ портретовъ ничего не отразилось отъ всей

этой жгучей страстности и безумныхъ все въ нихъ было ровно,

мертво и холодно, какъ у любого профессора или академика.

Русская не задавила Кипренскаго: какимъ-то чудомъ, а вврн%е —

по милости Угрюмова и Левицкаго, онъ изъ нея вышелъ ЦВлымъ и невреди-

мымъ; но безсознательно общимъ безъ вну-

тренней зр%лости, онъ, попавъ въ громадную, Римъ,

сразу тамъ отравился. Никто не постарался его выл%чить, такъ какъ никому

не было двла до его страстнаго искусства: въ немъ только очень хо-

рошаго портретиста, который въ могъ усовершенствоваты:я благодаря

драгоц%нному „единственной“ во всемъ Mip•b художественной среды.

Умерь 5/17 октября 1836 г., спустя три м%сяца посл% своей

женитьбы, какъ будто и въ этомъ оставаясь в%рнымъ своей неугомонной и

отчасти неудачнической натур%.

Что для Петербурга значилъ то для Москвы —Тропининъ. Впро-

чемъ, его для Москвы было даже бёльшимъ, нежели Кипренскаго для

Петербурга, такъ какъ до Тропинина въ Москв% не было совс%мъ художниковъ,

если не считать за%зжавшихъ на-время иностранцевъ, а потому московская школа

живописи вполн% основательно можетъ считать его за своего родоначаль-

ника.

Тропининъ быль также, какъ кр%постнымъ челов%комъ (графа

Маркова), но быль отпущень на-волю уже взрослымъ (24-хъ 1Њть), и, будучи

свободнымъ, долго еще продолжалъ жить у бывшихъ своихъ господь, не им±я

средствъ обзавестись .собственнымъ хозяйствомъ. Лишь впосл%дств1и онъ за-

жиль самостоятельно, тихо и скромно въ Москв%, полыуясь Ккоторой •

стностью. но чрезвычайно скудно оплачиваемый за свои

И характеромъ онъ походилъ н%сколько на Кипренскаго, хотя съ еще

6Ьльшимъ въ сторону сентиментализма, безъ малышей дозы чего-

либо романтическаго: мягкјй, молчаливый, добрый челов%къ, безъ опред%лен-

ныхъ взглядовъ и Его собственный портреть изображаеть его уже

старикомъ, кругленькимъ и бритымъ, съ усм%шкой, скор%е благодушной, нежели

хитрой; позади него—выражая его неиз"нную привязанность кь древней сто-

лиц%— высятся, на фон% зари, башни.

Слава Тропинина за посл%днее время чуть-ли не превысила славу Ки-

пренскаго (разумЬется, это еще вовсе не значить, чтобъ онъ быль оц%ненъ по

достоинству), но не по справедливости. Первыя его картины, д±йствительно, оправ-

дываютъ его прозвище „русскаго Грёзам —не столько за личики

поколыя—3ахарвъ. очень красивый по краскамъ Легашевъ, неумолимо сухой, но интерсный

по своей точности Репернъ, а также мастеръ Петръ Соколовъ

CTawim отецъ знаменитаго Петра Соколова и тонкаго великосв%тскаго Александра

Соколова, понын•Ь здравствующаго, н•Ьсколько дилетантичный, но очень жизненный Михаилъ

Теребеневъ, Нечаевъ, дивный рисовальщикъ Александръ Брюлловъ (брать Карла), и позднВе

подражатель посл%дняго талантливый литографъ Петцольдъ.