такую дрянненькую вещь, я тотчасъ, съ начала вечера, сй.лъ

ей его и воть что она сказала»: «C'est joli, mais trop реи de

chose, surtout роит vous, qui пе devez pas ecrire de pareille

musique, ои је те facherai!» Я готовь быль благодарить ее на

ЕОЛ'ЬНЯХЪ за такой вТрный отвывъ и за эту строгость столько

для меня благодеЬтеЛную. Но вмгђстЬ съ этимъ такой отзывъ

заставилъ меня оглянуться на самого себя и мнеЬ стало стыдно

и горько и скучно: что я такое, когда въ 26 лЬть при ВС'Ьхъ

возможныхъ средствахъ, дКцаю такой вздорь, а дТльнаго Н'ћть

ничего и какъ я могу употребить хоть неЬсколько минуть на 'IBkie

пустяки. Это показываеть или какую-то глупость моей натуры,

или 0TcyTcTBie настоящаго таланта,—тогда кь чему мн'ь самое

лучшее на землћ 11ришедши домой я долго не мов зас-

нуть (это со мной очень Р'Ьдко случается) и поутру вста.иъ рано

съ твердымъ HaM%peBieMb въ это утро хоть начать что нибудь

хЬльное, если почувствую хоть въ ce6'h силы. Воля

значить много: я работалъ хорошо и утЬшился совершенно».

Также какъ первое, представлялось для него

второе знакомство, съ проживавшимъ въ то время въ Симфе-

ропоьтњ и служившимъ въ Таврической казенной палатЬ Баку-

ниныьљ. это заключалось въ общеобразо-

вательныхъ свЫ'ЬнТ СЛ)ва, главнымъ образомъ посредствомъ

философскихъ Гегеля по преимуществу.

Надо однако сказать, что это велось С'ћровымъ чрез-

вычайно безалаберно, безъ всякой системы, подобно тому какъ

онъ когда-то читаль книги Кареля. Ему не хочется

упускать ничего и онъ берется сразу за все, не окончивъ одно,

хватается за другое: «я не люблю, пишеть онъ Стасову, упу-

скать случая познакомиться съ пкой угодно наукой, въ пол-

ной ув%ренности, что если она мнеЬ не принесеть прямой

пользы, то на сколько нибудь расширить кругь а

это ни въ какомъ случа'Ь не вредно».

Личность самаго Бакунина производила на еврова боль-

шое какъ она производила, но въ

значительно большей М'ЬР'Ь, на Вагнера. Случайное сов-

въ жизни двухъ послгЬдователей одной и той же му-

зыкаљной идеи.