стислава, Зотовъ и др., кь третьей же принадлежали

изйстный панегеристь Моцарта Улыбышевъ, книги

на французскомъ языкЬ, и панегеристь Бетховена—Ленцъ, пе-

чатавшт свои работы по н%мецки. О достоинствгЬ критиковъ

первой распространяться нечего, а для критиковъ

второй и третьей можно привести краткую, но В'Ьр-

ную ощЬнку Глинки, сказавшаго: «этимъ чваннымъ Улыбыше-

вымъ и Ростиславамъ слеЬдовало бы еще посид%ть съ указкой

въ рукахъ да, хотя познакомиться съ таинствами

искусства и постигшими ихъ маэстро».

Музыкальнаго въ обществгЬ тогда не существо-

вало, были только диллетанты, о музыкгћ безъ всякихъ

достаточныхъ и отъ искусства лишь уго-

своимъ диллетантскимъ вкусамъ. Верхомъ изящества и

глубины считалась итальянская музыка, т. е. чистая

довольствовавшая неприхотливыхъ, B'bP'he неразвитыхъ, люби-

телей. Иначе красота и не понималась какъ только въ смышућ

бојтЬе серьезнаго отъ музыки и не требовалось. Од-

_нимъ словомъ, ступень музыкальнаго была чуть ли что

не первобытная. И воть эти-то вкусы задумалъ имнить C'h-

ровъ, онъ хотьлъ поднять ихъ до высоты современнаго ему за-

падно-европейскаго ховлъ въ нихъ 60ЈЊе ши-

P0kie, 60JI'he разумные запросы, дать для ияыя кри-

и понятно—какъ было свеЬжо и ново то, что онъ сталь

говорить въ первыхъ же своихъ фельетонахъ.

«Первыя же его статьи», говорить А. Весе-

ловс:ёй въ своихъ о С'Ьрой, «произвели пере-

полохъ въ нашемъ музыкальномъ Mip5 гдећ еще царила теоре-

тическая рутина, а критика была отдана на откупъ либо га-

зетчикамъ, врод'Ь Булгарина, сдЫвшимъ изъ нея почти ре-

кламу, или диллетантамъ-всезнайкамъ врод'Ь Улыбышева».

ОЬровъ начинаеть объяснять публик± Моцарта, Бетховена,

Доницепи, Россини, Мейербера, Спонтини и др. и между про-

чимъ въ одной изъ статей о послећднемъ онъ излагаеть и оправ-

дываеть исторически идеаль музыкальной драмы. Взглядъ этотъ,

совершенно самостоятельный, онъ очень походить на идеи Ваг-

нера, хотя тогда СЫовъ еще ничего не зналъ о Байретскомъ