139

О, если такъ, скааада я, стараясь выказать

какъ можно больше одушевленјя, такъ кажется,

что Л—хинъ им•ђетъ все, чтобъ быть истинно любимымъ

и безъ его богатства; онъ такъ добръ, такъ внима-

теленъ, такъ чистосердеченъ, такъ безкорыстенъ, что

въ любвй и въ дружбВ можно положиться на него.

А я увВренъ, что если-бы отняли у него при-

ему пять тысячь душъ. то вы-бы пер-

вая и не взглянули на него.

Могу васъ увгЬрить, я не .знала, богатъ иди 6'Ь-

день онъ, когда познакомилась съ нимъ въ Москвгв,

и долго спустя узнала, какъ отецъ его поступилъ бла-

городно съ сестрой своей и, по неотступной просьбгь

Л—хина, уступилъ ей половину — а Takie при-

меВры рђдки. Теперь я знаю, что онъ богатъ, но это

не увеличило ни на волосъ моего хорошаго MH'hHiH о

немъ; для меня, богатство для человгћка все равно, что

роскошный переплетъ для книги: глупой не придастъ

занимательности, хорошей—не придастъ цВны и своей

мишурной позолотой.

И вы всегда такъ думали?

Всегда, и Н'Всколько разя, доказывала это на

ОШВ .

Такъ ваше MHtHie о Л—хингь?

Самое лестное и непоколебимое.

Да я зналъ и прежде, что вы въ Москвгв очень

благоволили кь нему, а онъ-то совсгЬмъ растаялъ; я

знаю все, помните-ли вы Нескучное, превратившееся

безъ васъ въ Скучное, букетъ изъ незабудокъ, стра-

стные стихи въ альбомв; да, я все тогда-же знать и

теперь знаю, съ какими надеждами онъ сюда Вдеть.

Вы въ самомъ д'ьл'в чернокнижникъ, но исто-

щаете свое на пустяки.