159

молидъ отвжа и prBnreHiH его участи, такъ, что я но

выдержала, измвнида той холодной роли, которая да-

вила меня, и, въ свою очередь, сказала ему, что люблю

его больше жизни, больше чвмъ любила мать свою и

поклялась ему въ неизмвнной вврности.

Онъ рвшилъ, что прежде всего надо выпроводить

Л—хина, потомъ понемногу уговаривать его бабушку

согласиться на нашу свадьбу; о родныхъ моихъ и по-

мину не было, мнгЬ была опорой любовь Мишеля и

съ ней я никого не боялась, готова была открыто Ой-

ствовать, даже и — противь Марьи Васильевны!

Въ этотъ вечерь я всю свою душу открыла Мишелю,

высказала ему свои задушевныя мечты,

Онъ увевридся, что онъ давно быдъ любимъ и любимъ

свято, глубоко; онъ казался вподнтЬ счастливымъ, но

какъ будто боялся чего-то, — я обидвдась, предполагая,

что онъ сомнЈвается во MWh и лицо мое омрачилось.

Я увВренъ въ теб'Ь, сказалъ онъ мн'ь, но у

меня такъ много враговъ, они могутъ оклеветать меня,

очернить, я такъ не привыкъ кь что и те-

иерь, когда я увгЬрился въ твоей любви, я счастливь

настоящимъ, но боюсь за будущее; да, я еще не знадъ,

что и счастье заставляетъ грустно задумываться!

Да, и такъ скоро раздумывать о завтрашнемъ

днј, который уже можетъ сокрушить это счастье!

Но кто-же мнгВ поручится, что завтра кто-ни-

будь не постарается словесно или письменно перетол-

ковать вамъ мои чувства и

— Повгьрьте, мнв никто и никогда не повредить

въ моемъ о васъ, вообще я не руководствуюсь

чужими толками.

И потому ты вопреки всВхъ и всегда будешь

моей заступницей?