157

Меня приводило въ большое А, что они

никогда не встрђчались у насъ, а лишь только одинъ

уЬдетъ, другой сейчасъ войдетъ. Когда:же ни одного изъ

нихъ не было у меня на глазахъ, я просто не знала, куда

двватьсн отъ мучительнаго безпокойства. Дуэль между

ними была моей господствующей MbIuiI0. Я высказала

свои Лермонтову и упросила его почаще пром-

жать мимо нашихъ оконъ: онъ жиль дома за три отъ

насъ. Я•такъ привыкла кь скрипу его саней, кь крику

его кучера, что не глядя въ окошко, знала его прибли-

и иногда, издади завидн 6'Ьлый

султанъ и MaxaHie батистовымъ платкомъ, я успокои-

ваиась на времени. Мнв казалось, что я

такъ глубоко сохранила въ душВ моей

кь нему подъ дичиной «и насмвшливости,

что онъ не имгВлъ ни малвйшаго повода подозреЬвать это

а между твмъ я высказывала ему свою

душу безъ собственнаго c03HaHiH и онъ узналъ прежде

меня самой, что мои были для него одного.

МН'Ь было также непонятно ocrbtueHie вс'Ьхъ род-

ныхъ на его счетъ, особливо-же со стороны Марьи

Васильевны. Она терпЈть не могла Лермонтова, но

считада его ничтожнымъ и неопаснымъ мальчишкой,

принимала его немножко свысока, но боясь его эпи-

граммъ, свободно допускала его разговаривать со

мною; при Л—хингь она сторожилц меня, не давала

почти случая сказать двухъ словъ другъ другу, а съ

Мишелемъ оставляла 1Олые вечера вдвоемъ! Теперь,

когда я 60rbe узнала жизнь и поняла людей, я еще

бдагодарна Лермонтову, несмотря на А, что онъ убидъ

во мн•в сердце, душу, разрушишь встЬ мечты, всгВ на-

дежды, но онъ могъ и совершенно погубить меня и

не сдјдадъ этого.