160

— Конечно. Кь чему объ этихъ

такъ долго говорить; кому какое Оло до насъ, до на-

шей любви? Посмотрите кругомъ, никто не занимаетеп

нами и кто скажетъ, сколько радостей и горя скры-

вается подъ этими блестящими нарядами; дай Богъ,

чтобъ всев они были такъ счастливы, ваксь я!

Какъ мы, подтвердилъ Лермонтовъ; надо вамъ

привыкать, думая о своемъ помнить и обо мыть.

Я возвратилась домой совершенно перерожденная.

Наконецъ-то я любила; мало того, я нашла идола,

передъ которымъ не стыдно было преклоняться передъ

цвдымъ сввтомъ, я могла гордиться своей любовью,

а еще болВе его любовью; мнј казалось, что я до-

стигла Ц'Ьли всей своей жизни; я-бы съ радостью

умерла,. унеся съ собой на ибо, ввнецъ без-

клятву его любви и вевру мою въ неивмЈн-

ность этой любви. О! какъ счастливы тгВ, которые

умираютъ не разочарованными! Измвна хуже смерти;

что за жизнь, когда никому не ввришь и во всемъ

сомнгьваешься!

На другой день Л—хинъ быль у насъ; на обычный

его вопросъ, съ квмъ я танцовала мазурку, я отвв-

чала не запинаясь:

— Съ Лермонтовымъ.

Опять! вскричал онъ.

— Разув я могла ему отказать?

Я не объ этомъ говорю; хотјлось на-

вВрное знать, съ квмъ вы танцовали?

Я вамъ сказала.

— Но если я знаю, что это неправда.

— Такъ, стало быть, я лгу?

— Я этого не смевю утверждать, но полагаю, что

вамъ весело со мной кокетничать, меня помучить, раз-