152

саблей, остриль безъ пощады, говориль .вообще дурно

о свјтскихъ дВвушкахъ и въ самыхъ язвительныхъ

разсказывадъ громогласно, относя кь

давно прошедшему, мои кь Л—хину, любовь

свою ко мнгВ и мое кокетство съ обоими братьями.

Наконецъ эта пытка кончилась; взбшенный моимъ

и невмеьшательствомъ моимъ въ разго-

воръ, онъ ужаль, но однако-же, при вс'Ьхъ пригла-

силь меня на завтрашнюю мазурку.

Я задумала остаться дома, упрашивала объ этомъ,

не позволяли, называли меня капризной. Итакъ,

все было противь меня и противь моего

остаться вврной Л—хину.

Собираясь на балъ, я очень обдумывала свой туа-

деть; никогда ц не желала казаться такой хорошень-

кой, какъ въ этотъ вечерь; на мнв было 6'Влое платье

и В'Ьтки репейника на головтВ, такая же в%тка у ии•а.

—хинъ приВхалъ, я вышла кь нему съ дядей Николаемъ

Васильевичемъ, который очень любилъ выказывать

меня. Л—хинъ пришель въ восторгъ отъ моего

какъ онъ выразился и пощЬловалъ мою руку; — какая

разница съ поц'Ьлуемъ Лермонтова! ТДтъ ЕАшилъ

судьбу мою, въ немъ была вся моя жизнь, и я- бы

отдала всев годы за другой такой- же

поиолуй!

Мы усмись; онъ спросилъ меня, какъ я окончима

вечерь?

Скучно!

— Кто быль у васъ?

— Никого кромгь Лермонтова.

Лермонтовъ быль! невозможно!

Что-же тутъ невозможнаго? онъ и третьнго дня

быль!