гда обстановка. И все это теперь воспроизводится съ точ-

ностью. Но воть въ чемъ разница: современные натуралисты

наряжаютъ натурщиковъ въ сшитые для нихъ костюмы (или

въ костюмы, въ сундукахъ) и сочиняють

свои картины додумываясь и догадываясь, а Рембрандтъ изу-

чаль окружавшихъ его живыхъ людей ц%ликомъ въ ихъ об-

и наблюдалъ на ихъ лицахъ живую Со-

гласитесь, что подм±тить живое на лиц% своей ма-

тери и передать его — бол%е достижимая задача, ч%мъ придать

сочиненному по догадкамъ лицу.

Въ результатЬ мы и видимъ у вс•Ьхъ натуралистовъ XIX в.

на ихъ библейскихъ картинахъ в%рную археологически обста-

новку и ряженыхъ натурщиковъ, статистовъ, или гримиро-

ванныхъ актеровъ, разыгрывающихъ библейскую сцену, а у

Рембрандта, хотя и не древнихъ евреевъ, а голландцевъ XVII в%ка,

но д•Ьйствительно переживающихъ всю изображенную драму.

Такь же, какъ Рембрандть трактуеть и исто-

темы, сводя ихъ кь жанру и портрету. Портреть,

воть любимая тема Рембрандта. Но все—и и исто-

картины, и портреты, Рембрандть пишеть такъ, что

вы, подходя кь картин%, прежде всего видите его самого,

чувствуете его душу. Еще не понявъ сюжета, вы остановитесь,

прикованные могучимъ лучомъ какого-то собственнаго, рем-

брандтовскаго св%та, пронизывающаго полотно картины; васъ

захватить необыкновенная игра св%тотЬни, неподражаемая

глубина тона, а вгляд±вшись въ лица, изображенныя на кар-

тин%, вы почувствуете всю красоту этой св%тлой души, ту силь-

ную любовь кь челов±честву и кь каждому отд%льному чело-

в%ку, которой проникнуты этого дивнаго мастера.

Вспомните, художники, о которыхъ до сихъ порь циа

р%чь, творять, большею частью, по заказу; они расписывають

церкви, пишуть портреты и образа. (Одинъ предста-

188