блестящаго Рубенса. Н±ть и того особеннаго луча св%та, такъ

эффектно играющаго на лицахъ и тканяхъ у Рембрандта.

У Веласкеза, большею частью, модель или некрасива, или

даже уродлива (какой-нибудь представитель вырождающагося

типа испанскихъ Габсбурговъ, а то и прямо карликъ); часто

безобразный костюмъ, особенно на женскихъ и д%тскихъ пор-

третахъ; поразительно просто постав.ленная фигура,

будто художникъ вовсе не компановалъ своей работы; обы-

денное с±рое комнатное ocB±uxeHie. И несмотря на все это

портреты Веласкеза кажутся сверхъестественными по произво-

димому ими на чуткую натуру впечатл±кйю (рис. 88, таб. XIII).

Сила этого въ той великой любви кь челов%ку,

которой проникнуты Веласкеза, той любви, кото-

рая помогаеть найти во всякомъ частичку духовной

красоты, сглаживающей своимъ св-Ьтомъ самую некрасивую

вн±шность, даже физическое уродство.

Модели ванъ-Дика, большей частью красивы, изящны, благо-

родны. Рембрандтъ отыскиваетљ симпатичныхъ ему людей. Для

Веласкеза челов±къ интересенъ, и художникъ ум±етъ

этоть интфесъ сообщать и зрителю. Веласкезъ во всякомъ

можеть открыть его внутреннюю красоту.

Но я не хочу сказать этимъ, что портреты и картины

Веласкеза совершенно лишены вн%шней красоты. Въ нихъ,

правда, меньше эффекта, ч%мъ у ванъ-Дика, но красота ихъ —

бол%е глубокая и не мен±е совершенная. Люди поверхиостные,

проходя мимо Веласкеза, останавливаются передъ ванъ-Дикомъ.

Но челов%къ, cY'MtBuIiA понять красоту и глубину Веласкеза,

уже никогда ни на кого не пром•Ьняеть этого мастера.

Простыя композиц1и Веласкеза страшно утончены.

Его серебристый, колоритъ — обаятельно прекрасенъ и

тонко гармоничекь даже въ черныхъ и с±рыхъ тонахъ.

Самый процессъ портретовъ у Веласкеза не