знаеть ничего себ% подобнаго. Про него очень удачно ска-

заль Крамской, что онъ не пишеть, а прямо• творить.

Разсматривая подробно технику другихъ вир-

туозовъ кисти: ванъ-Дика, Рембрандта, Рубенса, мы удивляемся

недосягаемой сил± но все-таки понимаемъ, какъ

исполнялась работа. ВеласкеН кажется какимъ-то

сверхъестественнымъ.

На этюд% головы, вышедшемъ изъ-подъ кисти Веласкеза,

вы не чувствуете, чтобы художниКъ рисоваль контуръ и по-

томъ мазкомъ нам%чалъ Ани, блики, полутона. Вамъ кажется,

будто онъ взялъ съ палитры широкой кистью груду почти не

перем%шанныхъ красокъ и двумя-тремя поворотами этой кисти

какъ-то размазалъ т•Ьсто краски по тому м•Ьсту холста,

должна находиться голова, а блики, св•Ьта, полутона, Вни полу-

чились сами, случайно, въ зависимости отъ того, какая

краска изъ этой неперем%шанной массы пристала кь холсту.

Право, иначе трудно описать эту невиданную ни раньше, ни

посл% технику. Вы, безъ говоря, находите у

Веласкеза сл%ды кисти, которая прошла однимъ мазкомъ со

лба на щеку, со щеки на носъ, не отрываясь и везд% оста-

вляя какъ разъ то, что нужно. И при такомъ все

это —и необыкновенно широко, и вм%стЬ удивительно тонко

закончено.

картины Веласкеза являются, пожалуй, его

самымъ слабымъ м%стомъ. А которыя онъ

иногда пишеть какъ будто въ угоду проникшей тогда всюду

изъ мод±, не им±ють ровно никакого ни

кь ни кь античному Mipy вообще. Вы видите, что

Веласкезъ любить наблюдать жизнь и изучать природу, а не

придумывать, догадываться и сочинять. Онъ по своему складу

ума стоить гораздо ближе кь фламандцамъ и голландцамъ

своего времени, ч±мъ кь итальянцамъ Рели:јоз-

210