ГЛАВА ПЯТАЯ.

Шумъ и лязганье улицы доносятся всюду: отъ нихъ, по

правд% сказать, никуда не уйдешь. вопросы дневной

жизни царапаютъ и бередятъ нервы. На предыдущихъ стра-

ницахъ я часто и много съ восторгомъ говориль о нрЬмец•

комь нарощВ, а между тЬмъ мнгЬ, оглушенному звономъ

празднествъ въ Тулон'В, какъ-то теперь стыдно моихъ вос-

торговъ. ДВло въ томъ, что въ настоящее время почему-то во-

шло въ моду ругать все нгВмецкое, хотя, по правщЬ сказать, у

нВмцевъ— много, очень много хорошаго. Конечно, у всякаго

народа есть свои недостатки, но у кого же ихъ н•Ьтъ? Впрочемъ

это еще вопросъ, почему одни качества плохи, а

хороши: все относительно въ семь относительномъ изъ Mi-

ровъ. Одинъ глубокомысленный русск{й публицистъ гово-

рилъ, что неВмцы—народъ серьезный, скучный, а французы—

народъ легкомысленный, веселый. публицистъ быль

правь: у нгВмцевъ быль только единственный веселый че-

ловеВкъ—Гейне, да и тотъ быль не н'Ьмецъ, а жидъ. Но я,

право, не знаю, что лучше—быть веселымъ или скучнымъ,

что бабочкой изъ жидкихъ волосъ, или

безконечный лобъ германскаго профессора. Впрочемъ, у

нВмцевъ есть, д%йствительно, много настоящихъ досто-

инствъ, которыя недурно было бы заимствовать намъ, рус-

скимъ людямъ. Наприм'Връ, то съ которымъ от-

носится каждый нгВмецъ кь наукВ, искусству и литературеЬ.

Мы странные люди: я не говорю, что мы

не уваэкаемъ науки, а все-таки, когда кто-нибудь плюнетъ на

науку—плюнетъ, можетъ быть, невзначай, но такъ, что брызги

все-таки осквернять ея св%тлый и чистый ликъ—мы смолчимъ.