Ckie барельефы въ краскахъ. И уже совс%мъ не герои Спарты

и Рима и не античные мраморы зд•Ьсь вдохновляютъ

художника, а чувственный, Рубенсъ.

Но Давидъ самъ не выдерживаетљ иногда своей роли, от-

ступаетъ отъ своей и пишеть не классическую, а жи-

вую сцену. Онъ написалъ умирающаго Лепеллтье, затЬмъ уби-

таго Марата. Картина эта написана реально и всегда будетъ

им±ть интересъ и и какъ сильная трагическая

сцена, пережитая и прочувствованная художникомъ.

Эти картины и указываютъ, какимъ изобразителемъ своего

времени могь бы быть Давидъ, какимъ яркимъ историкомъ

эпохи. Но онъ не хочетъ быть историкомъ, онъ хочетъ быть

пропов%дникомъ, и это эта

и губять Давида, какъ художника, такъ какъ роль

нера въ искусств% онъ понимать крайне превратно. Желан1е

учить м%шало Давиду быть безпристрастнымъ историкомъ, а

быть горячимъ, увлекающимся, хотя бы и пристрастнымъ изо-

бразителемъ того, что вс•Ьхъ волновало, ч±мъ жили, м•ћ-

шала Давиду его ложная академическая его постоянное

быть значительнымъ, величественнымъ, изображать

только прекрасное, а не то, что давала жизнь.

Въ его картин±: „Клятва въ зал% Јеи de роттеД фи-

гуры нарисованы были прежде нагими, потомъ на нихъ над%-

вались костюмы. Вс%мъ приданы аффектированныя, театральныя

позы. Изъ фигуръ и даже лицъ удалено почти все идиви-

дуальное, и получилась сцена изъ жизни гипсовыхъ фигуръ

или, въ лучшемъ случа%, актеровъ.

Придавать идейное этой картин% Разв

%картина, особенно такая, можеть кого - нибудь уб•Ьдить въ

правотЬ той или другой идеи. Разв% раскрытыми ртами, вы-

тянутыми руками и т. п. можно показать содержан1е клятвы

вс%хъ этихъ людей. Разв% понятно въ картин%, пойдеть ли

235