грубой фор“ всегда и приб%гають вожаки народа, когда надо

возбудить толпу, когда надо подчинить ее своей вол%, объ-

единить сотни душъ однимъ чувствомъ, однимъ

когда надо вести людей на подвиги, на смерть.

Для чего од±вають солдать въ пеструю форму, для чего

развертываютъ передъ ними знамена и бодрыми звуками марша,

красивыми стройными рядами заставляютъ итти на врага? Разв•Ь

не такь же могли бы стр%лять и р%зать грязные, оборванные

люди и безъ торжественной музыки. Н%ть, отнимите у солдата

эту эстетическую обстановку, и онъ почувствуетъ себя не

героемъ, а грязнымъ и большею частью не р%шится

сТлять въ себ% подобныхъ.

Торжественно грустная Марсельезы, этой п%сни

людей, идущихъ умирать за свободу, не разъ объединяла

толпы и вела ихъ на подвиги. Въ то же время логически

уб%дить челов±ка, что ему надо умереть, чтобы послужить

д%лу свободы, всегда очень трудно.

Подобно музык•Ь д%йствують часто и р•Ьчи ораторовъ, не

а чувствомъ, темпераментомъ подчиняя себ массы.

Кь искусству, какъ кь сильному и в±рному средству, при-

б%гаеть всегда и религјя для себ% народа, для вербовки

в%рующихъ. Вспомните мрачно-таинственные храмы Египта,

страшныхъ боговъ браминовъ и поэтичные храмы-

пещеры буддистовъ. Вспомните жестокихъ святыхъ и страшные

суды, изображенные на ст4нахъ среднев%ковыхъ соборовъ, или

всю пышность церковной обстановки когда послы Вла-

димира избрали мя русскаго народа, потому что

ихъ поразилъ блескъ церковнаго служен{я, а вовсе не глубина

Христа.

Напрасно будутъ говорить, что эти средства дМствуютъ

только на грубыя массы. И у интеллигентнаго челов%ка проя-

гають мурашки по спин± отъ великол•Ьпной церковной службы

237