Какъ на отличный отъ Давида типъ художника-революјо-

нера тугъ ум%стно будеть указать на испанца Го И ю, закон-

чившаго собою ХМШ и начавшаго XIX в•Ькъ.

Это безпокойный, неуживчивый челов%къ, совершенно не

способный жить по установленному шаблону. Онъ мечется отъ

работы ко всевозможнымъ постоянно заводить

драки, разныя любовныя интриги, бьется на дуэляхъ и не

разъ должеАъ покидать родной городъ, спасаясь отъ пресл•Ь-

Его пытливый умъ подвергаетъ неумолимой критик

%обычаи, испорченные нравы, ту в%чную ложь, на

которой зиждутся еще стороны общественной жизни.

Онъ страстно, съ темпераментомъ настоящаго испанца, вс•Ьми

силами души борется со всякимъ безсмысленной

рутины, рабства, ханжества, со всякимъ обскурантизмомъ. Это

какой-то врожденный

Вспомните все испанское искусство и испанскую жизнь:

монастыри, монахи, неумо-

лимый этикетъ двора, — никакихъ радостей, никакихъ св%т-

скихъ И вотъ въ эту-то удушливую атмосферу

могидьнаго склепа Гойя вносить св±жую струю французскаго

рококо, радостей жизни, веселый см%хъ, и зара-

жаетъ этимъ все общество, даже монастыри.

Охранители старины и приходять въ ужасъ. Но

Гойя идетъ дальше и въ ряд•Ь превосходныхъ гравюръ

даетъ зл%йшую сатиру на духовенство, дворъ, королевскихъ

министровъ, и Никого не щадить этоть ядови-

тый челов%къ, и не могутъ сломить

его.

Сатиры Гойи появляются цжлыми томами, се-

Его , КаприччК)И, конфискованное спасено

тЬмъ, что авторъ посвятилъ книгу королю. Потомъ онъ из-

даетъ воины“, „Бой быковъ“, „Пословицы“, „Пл•Ьн-

239