ники“ и т. д. Кстати укажу громадную разницу между мора-

лями Гогарта (о фальшивомъ Грёзћ укь позводьте и не упо-

минать) и сатирами Гойи. Гогартъ думаеть объ

нравовъ, но сами образы его не волнують, они — только сред-

ство идей. Гойя съ восторгомъ пишеть сперва од•Ь-

тую, потомъ нагую обаятельную д%вушку и съ такой же

страстью, съ глубочайшей ненавистью рисуетъ ряды отврати-

тельныхъ существъ, олицетворяющихъ священниковъ, мона-

ховъ и членовъ или правительства. Онъ наслаж-

дается, создавая то дорогой ему, то отвратительный образъ.

Онъ руководится всегда чувствомъ, всегда страстью, а не тео-

ретическимъ провести въ общество ту или другую

идею. О сильномъ на общество этого с“лаго, бро-

шеннаго прямо въ лицо старому режиму вызова, я думаю, не

надо и говорить.

Общество конца XIX в., охваченное тЬмъ же

свободы, т±иь же духомъ безпощадной критики видитъ съ

что его чувства, его мысли предвосхищены и вы-

сказаны ц%лымъ столНемъ ран±е въ

Гойя не быль первокласснымъ живописцемъ. Его краски не

всегда интересны, рисунокъ не всегда твердь, и большимъ зна-

HieMb формы художникъ не обладаетъ. Но избытокъ сильнаго

чувства искупаеть вс•Ь недостатки и дЬаеть и личность, и

творчество Гойи одними изъ самыхъ привлекательныхъ въ

искусства. Подражателями Гойи являются въ XIX ввк-•Ь

во Францји, а кь концу в±ка и н%которые

художники. Но въ свое время онъ остался одино-

кимъ предвозв%стникомъ будущихъ B%T4ih, будущаго искусства.

Итакъ, в±къ революц1и подарилъ скучн%йшпмъ,

мертвымъ ложноклассицизмомъ, возвратомъ кь искусству Лю-

довика XIV, которое по приняли за что-то

новое, даже демократическое, и которымъ зам%нили д±йстви-

240