— 172 —

Помню я, какъ онъ однажды при мн'ь напаль на отсутствующаго,

разум%ется, Пушкина за его два стиха въ „Поэт и Чажьц.•

Печной горшокъ теб'Ь дороже,

Ты пищу въ немъ себ± варишь.

— „И конечно! твердилъ сверкая глазами и б•Ьгая

изъ угла въ уголь,—конечно, дороже. Я не для себя одного, я для

своего семейства, я для другого бЫняка въ немъ пищу варю — и

прежде Ч'Ьмъ любоваться красотой истукана—будь онъ распрефи-

Аполлонъ—мое право, моя обязанность накормить сво-

ихъ и себя!“

К. Д. Кавелинъ (6bIBmih н±когда ученикомъ Б%линскаго) такъ

изображаетъ личность Б±линскаго и его B.jAHie въ кружкЬ.

„Онъ им•Ьлъ на меня и на вс•Ьхъ насъ чарующее xNcTBie. Это

было xMcnie челов±ка, который не только шель далеко впереди

насъ яснымъ и потребностей того мысля-

щаго меньшинства, кь которому мы принадлежали, не только

осв•Ьщалъ и указывалъ намъ путь, но вс•Ьмъ своимъ существомъ

жиль для тЬхъ идей и которыя жили во вс•ћхъ насъ,

отдавался имъ страстно, наполнядъ ими все свое Мы по-

нимали, что въ своихъ онъ часто быль неправъ, увле-

кался часто страстью далеко за пред±лы истины, мы знали, что

cyhxbHia его (кромеЬ русской литературы и вя бывали

недостаточны... но все это исчезало передъ подавляющимъ авто-

ритетомъ великаго таланта, страстной, благородн±йшей граждан-

ской мысли и чистой личности, безъ пятна, личности, которую

нельзя было подкупить нич'Ьмъ, даже ловкой игрой на струн•Ь

Б%линскаго въ нашемъ кружк± не только Н*Ьжно

любили и уважали, но и побаивались. Каждый пряталъ гниль,

которую носиль въ своей душ•Ь, какъ можно подальше. Б•Ьда,

если она попадала на глаза Б'Ьлинскому: онъ ее тотчасъ вывора-

чивалъ напоказъ вс•Ьмъ и неумолимо, язвительно пресл±довалъ

дни и нед±ли не келейно, а соборн•Ь, передъ вс±мъ кружкомъ...

ИЗВ'Ьстно, что и себя онъ тоже не щадилъ. Б•Ьлинскаго

на мое нравственное и умственное за этотъ