— 107
извращается. Отыскивая выходь изъ этого челойче-
ство плодило въ свнй срешь инстинкть за инстинкгомъ, нахЬясь
путемъ этихъ выйти изъ ; одни инстинкты,
созданныя релипями и обычаями, представляють изъ себя необо-
зримое поле инстинктивности. Такь создали чело-
ЕВКЬ. Заурядные наблюдатели полагають, что въ и въ
настоящее время господсгвуеть тоть эгоизмъ,
который составляетъ основную черту животнаго организма. БолтЬе
глубокое Ha601xeie показываетъ, что люди въ громацномъ боль-
шинств•ь случаевъ руководствуются въ своей жизни не
эгоизмомъ, а инстинктивностью. Начиная отъ
прямыхъ животныхъ потребностей межцу челойкомъ и животнымъ
явилась уже существенная равнща. Животное при своихъ дм-
UI'BiHxb имветь исключительно въ виду прямое
своихъ потребностей, между тЬмъ какь на челойка днствуеть
иножеегво инстинктивныхъ порожденныхъ прошедшей
челойчества. Если-бы человВкь быль животнымь, то ему
никогда не вздумалось бы ни пить, ни курить, естественное от-
оттолкнуло-бы его при первой попытк%; между тЬмъ
челов•Ькь создалъ въ себ'Ь инстинктивныя которыя
одол'Вли это естественное и порождаюљ въ немъ нео-
долимыя страсти и потребности крайне для него мучительныя,
доходить до запоя, и паралича отъ
вина, oniYMa и другихъ возбуждающихъ. Тоже можно
сказать о пищуЬ и прочихъ его животныхъ потребностяхъ. Вездф
онъ наносить себВ своими поступками такь много вреда и столько
что ему нужно большую силу воли, чтобы сл'Ьдовать
въ этой сферв эгоистическимъ хотя
понимаеть, что эгоистическое избВгать хЬятель-
ности, причиняющей и вредъ, тутъ вполн•Ь на своемъ
мВстЬ. Въ другихъ сферахъ челов±кь мољ до такой степени иска-
зить свою д%ятельность нел%пыхъ инстинктовъ,
что его о своемъ счастьВ достигли безпрефљной шаткости
и неопред•вленнодти, онъ мољ дойти до фанатической страсти
мучить себя и другихъ безъ мал±йшей ддя кого бы то ни было
пользы аскетическими идеями. Самая зловреднаа черта въ с,о-
временномъ челов'Ьл'Ь вовсе не эгоизмъ, а инстинктивность. Эту-то
инстинктивность онъ долженъ одол±вать о счасть%у