Такой же безпокойства и подвижности полны работы

Андреа Кастанья.

Воть тутъ-то и начинають появ.ляться и отд%льныя фигу-

ры, и ц%лыя сцены изъ античной Но опять не о по-

антикамъ идеть рЫь, напротивъ—надо указать на

сл•Ьдующее На похороненнаго искусства выра-

стаетъ новое, по духу все ближе кь нему подходящее; для этого

новаго, не церковнаго искусства надо найти, надо создать языкъ.

Казалось бы чего проще: взять и пересадить искусство антич-

ное, в%дь въ немъ уже разр%шено все, чего теперь приходится

съ такимъ трудомъ добиваться.

Однако, мы видимъ, что XV в. всего доби-

ваются сами, всему учатся у природы. Въ этомъ сила эпохи,

на этомъ построена ея слава.

Оглянитесь назадъ, вспомните: десятки в%ковъ проходили,

прежде ч%мъ челов%къ выучивался правильно повернуть плечи

на фигур%, или сколько-нибудь правдоподобно нарисовать

глазъ. А туть въ два съ половиной искусство

шагнуло отъ образовъ Чимабуэ кь произведе-

Рафаэля, да Винчи,

Такъ вотъ на эту-то колоссальную работу, на

новаго языка искусства приходилось потратить столько сњлъ и

работы, что вы видите ряды художниковъ, которые ц±ликомъ

отдають себя отраслей искусства, или,

если хотите, отд%льныхъ наукъ, нужныхъ искусству. Одни

чуть не всю свою д%ятельность обращають на зако-

новь перспективы (Паоло Учелло, Брунелеско, Лео Баптисто

Альберти), заняты pa3p%tneHieMb анатомическихъ задачъ

(AHT0Hio Палайоло). Этому св%тскому, научному, гуманисти-

ческому искусства помогала и вся обстановка

жизни во W в. и особенно покровители искусства,

меценаты. Большую, если не главную роль, напоминающую

т 28