Я указалъ уже на то, что въ эпоху Бопичелли во Фло-

борятся кь святости,

кь мистицизму бол%е р%дкое) и рядомъ чисто

натуралистическое природы, или идеалами

античнаго Mipa, античными миеами, античной красотой, т•Ьмъ

жизнерадостнымъ HacTpoeHieMb, что царило во въ

эпоху Медичисовъ.

Боттичелли колеблется между т%мъ и другимъ HacTpoeHieMb.

И онъ увлекается духомъ античности, и онъ создаегь Аеину

Палладу и Кентавра (Палаццо Питти). Но посмотрите— какая

грацјозно - хрупкая его Паллада, какъ она при всей своей

обаятельной красой не похожа на мощныхъ античныхъ кра-

савицъ, на этихъ амазонокъ, на Афродиту, на римскую Венеру.

Въ Уфичи во есть прелестная поэтичная кар-

тина Боттичелли: Венеры“, та самая, что заказалъ

Лоренцо Медичи. Тема античная. Но античный художникъ

пришель бы въ ужасъ отъ такой Венеры; насъ же, эстетовъ

ХХ в., и вся картина и сама эта Венера чаруютъ, несмотря

даже на неправильный, нереальный рисунокъ. Она полна поэ-

благородства, и мы охотно забываемъ ея

недостатки.

Воть еще античная картина Боттичелли „Prima Verak

— отъ нея в%еть мечтой, сказкой. весны

весна,

оживають въ насъ отъ этого фантастическаго пей-

зажа, отъ спокойной задумчивой фигуры весны, отъ торже-

ственно шествующей, разбрасывающей цв%ты флоры, отъ этого

амура, отъ этихъ танцующихъ

Но какой тонкой грусти полна Венера!

Грустна и весна; не радуются и (рас. 48, таб. V).

Боттичелли весь проникнуть этой грустью, тап

понятной намъ, изв%рившимся и измученнымъ д%тямъ конца XlX

въка.

132