— 278 —

поторое было c#cHeHieMb, и — самое чувство, которое

создавало несмотря на это сть-

cHeHie.

MiPb среднев'Ьковой быль ус•ђянъ зАмками, жиль не

снимая досп±ховъ, онъ быль въ самомъ опутанъ без-

численными узелками; для многихъ людей, въ то время,

отечество простиралось не ;xante городск.аго вала; един-

ственной связью общей и настоящей была йра. Но

в±ра эта была простая, безъ на раны Рас-

пятаго люди взирали съ болью въ сердтф, какъ бы смот-

они на раны отца, сына, брата, орошенныя еще вчера

слезами всей семьи; скорбь, какую они ощущали при

этомъ вихЬ была что потерпгълъ Онъ

за живыхъ и искупидъ ихъ отъ смерти уЬчной. Всякое

c0MH'hHie считалось гр±хомъ, а сила обычая была такъ ве-

лика, что гр'Ьшнику угрожали не только церковное отлу-

но еще—кдещи желуЬзные палача при пыткВ, а по

смерти—огнь неугасимый. И такъ— люби , говорила сойсть,

не разсуждая, но в±руя, и хвали Господа кистью, 1Њз-

цомъ и молотомъ; ты создашь благојйтйе храма, ты

возвысишь городъ, облагородишь себя и родъ свой. Но

какъ воздавать Богу хвалу искусствомъ? Какимъ обра-

зомъ выразить въ немъ идеаль чистоаскетическаго свой-

ства, пренебрегавшЈй красотою формы, будто смертнымъ

гржомъ? При образцовъ античныхъ, прихо-

дилось творить наблюдая то, что подъ руками было,

то есть, руководствуясь образцами грубой, неотесанной на-

туры.

И самый духъ германскаго племени мало быль рас-

положень кь красивыхъ формъ, это—духъ реали-

стичесЕйй, который въ искусствгђ идетъ не отъ общаго

въ частному, но наоборотъ, то есть, не отъ ce6t

идеальныхъ проблесковъ красоты, озаряющихъ грубую

оболочку Млесную, но отъ индивидуальнаго и единич-

наго, отъ грубой природы, со вс'Вми ея

морщинами и бородавками. Такое искусство, не могло

изображать идеальный типъ челов'Ька вообще, но должно