100

СОЦIАЛЬНЫЯ УТOИIИ.

нова. Не стремясь кь полоть, я ограничусь дишь двумя наиболе

интересными этого въ н1;мецкой аитератулњ.

Въ отъ общаго неудовлетворенный половинчатостью

идей политическаго и либерализма своихъ современвиовъ, и

увлеченный въ идеями, о которыхъ до него

дошли изъ Фравцји, повидимому, лишь смутныя извеВстЈя, человПъ

въ ВерлиЕЩ на своихъ имя М акса Шти р-

н ер а, изобршъ новую или, скажемъ лучше, новое

общества такой утопической сижости, что оставидъ диеко позади себя

все, что было написано и возвеВщено до сихъ порь объ идеиьвыхъ кар-

тинахъ этого рода. Во всякомъ сдучЩ идеалъ, имъ провозглашенный, въ

высшей степени своеобразенъ.

Въ начал'Ь сороковыхъ годовъ, въ эпоху

въ одномъ дитературномъ кругу, о которомъ я потомъ еще буду говорить

боЛе подробно, ему пришла въ голову идея, выраженная имъ зат%мъ въ

книгЬ, изданной въ 1844 году подъ 3auaBieMb: «Der Einziger und sein

Eigentum» («Единственный и его собственность»). Это, безъ наибо-

радикальная, безпощадная философская вещь, какая только существуеть

не въ одной нгЬмецкой, но и въ MipoB0i литерату\Њ. Извгвстная «Eabel of

the bees» («Басня о пчедахъ») Мандевиия—невиннМшая книга, по срав-

HeHi10 •съ ней. Ея достоинство и заключаются въ томъ, что она

привела въ систему и возвела въ особый родъ мысли, которыя

иначе остались бы безъ всякаго литературнато Эти идеи иолнаго

эгоизма, конечно, уже часто рождались въ умахъ; оригинальная заслуга

Макса Штирнера въ томъ, что онъ такъ обосновалъ и выразилъ ихъ.

Ядромъ системы является одушевлявшая тогда весь MiPb идея сво-

боды. Штирнеръ съ бездощадной послыоватедьностью довелъ эту мысль до

ея крайнихъ выводовъ. Онъ отстаивадъ свободу во всжъ ея формахъ:

свободу политическую, экономическую, со1јальную, духовную,

и моральную. Но подъ свободой—и въ этомъ заключается его

и ограниченность—онъ понимаетъ иишь свободу—свободу отъ

всякаго шњшняго, боЛе или мен'Ве принуждающаго со стороны

другихъ людей. Моральная свобода у него поэтому означаеть только свободу

отъ всякихъ узь нравственности. Онъ ничего не знаетъ о той нравствен-

вой свобо$, которая заключается въ томъ, что нПоторыя идеи, которыя

мы зовемъ нравственными, помотають намъ бороться съ чувственностью.

1Њдь зд•Всь все завпситъ отъ той точки на какую мы вста-

вемъ: солдать, что его задача заключается въ томъ, чтобы

невредимымъ вернуться съ войны, конечно, будетъ считать себя тогда сво-

боднымъ, если онъ, изЛгвувъ начальства и участи товарищей,

можеть избрать «лучшую долю смШости> и скрыться, а въ то же время

воинъ, одушевленный любовью кь родинь, считаетъ себя свободнымъ въ