— 40 —

утомииой своро стала властелиномъ вви-

мательно сд%дившимъ за политичесвииъ, экономичесвииъ и артистиче-

скинь на полуострой. Всвор±, въ исход•Ь XIII и въ XIV

она не им±да себ'Ь равныхъ по богатству торговли, по

и иптеллевтуальныхъ продуктовъ, по благо-

устройству и внеЬшнему которое ин±ла ее и про-

на страны; позже съ нею сравнилась въ этоиъ отно-

только была первой денежной силой въ

Европ•Ь; ея банки процв%али въ АугсбургТ, въ Марседт, въ Пари*

въ въ таванахъ Востока; папа называл ее золотымъ дномъ,

султанъ любовалса ея флоринами, короли обращались за

помощью кь ея банкирамъ иди же... грабили ихъ.

Но Флорентинцы не были только грубыми купцами и банкирами.

При ремесленныхъ этихъ республикъ въ рес-

публиВ, сослужившихъ ббльшую службу, Ч'ђмъ общества

временъ французской купецъ, ремесленникъ, прежде

чТмъ получить доступъ кь даже не принимая еще въ немъ

д'ћятедьнаго изощряли въ и статутовъ и

сиособовъ въ общественныхъ интересовъ, не

говоря уже о крупныхъ интересахъ его собственной раз-

бросанныхъ по цивилизованнымъ странаиъ. Эти вунцы и реме-

слевники вносили всюду свой умъ, быстрые острую на-

блюдательность, благородное чувство любви въ республиканской родин'ћ•.

дли нихъ отражалась въ Европ'ђ и Европа и A3ia—

во Оттого то VIH и на.звалъ флорентинцевъ па-

тымъ элементомъ Mipa, когда при npiewi; иословъ отъ разныхъ странъ

узналъ, что послы-флорентинцы. Они и были безъ сомн±ЕЙя суще-

ственнымъ элементомъ современной культуры въ В'ђка и въ эпоху

Торговля ничуть не ослаблила ихъ руки, храбрости и ума.

За границей торговыя Д'1;ла и банки расиространили ма-

нуфактуру и умножали золото; дома веселый шумъ ра-

боты оглашалъ шелковыя и шерстяныл фабрики. Но въ случать надоб-

ности, лишь только знакомый сигналь появлялся на дом'ь гонфалоньера

квартала, челноки и мотовила останавливались и 14,000 рабочихъ и ла-

вочниковъ съ въ рукахъ были готовы защитить народную вон-

отъ всякато посягательства на нее и отомстить ВС“Ьмъ свопомъ

за оскорблете одного изъ ниХъ. Когда же воммун± грозилъ императоръ

или какой нибудь тирань, то городь выставлилъ 25,000

вооруженныхъ людей, а 70,000 набирались по деревнзмъ. На угрозы

Генриха VII можно было отвттить безъ хвастовства, что не

гнула шеи ни передъ кгЬмъ.