— 214 —

Донь Кихотъ пришпорилъ Россинанта.

— Стойте! стойте! кричалъ ему Санчо. „Клянусь Богомъ, вы

нападаете на барановъ! Ради Создателя воротитесь назадъ! Ну

гхЬ вы видите рыцарей, великановъ, воиновъ, лазурные щиты?

Да тутъ никакого чорта Н'Ьтъ, кром% барановъ. Что вы хЬлаете?

Ради Бога!

Крики эти не остановили однако Донь Кихота, кричавшаго

еще громче: „Мужайтесь, рыцари, подъ знаменемъ слав-

наго императора Пентаполина — Обнаженная рука! Мужайтесь!

Сл±дуйте за мною—и вы увидите, какъ скоро и легко я отомщу

врагу его!“

Въ ту же минуту онъ напаль съ копьемъ своимъ на несчаст-

ныхъ барановъ и началь колоть ихъ съ ocTepBerrbHieMb.

Точно также въ другой разъ онъ вомчался въ середину стада

бВжовъ, которыхъ гнали въ циркъ для боя торреадоровъ, и все

также принималъ ихъ за kakie-T0 полки.

Естественно, что Донь Кихотъ и его оруженосецъ дорого пла-

тятся за свои подвиги, вуЬрн'Ье — за на большой

дорог'Ь•, побои сыплются на нихъ градомъ, и, конечно, ихъ имеЬлъ

въ виду Донь Кихотъ, когда говориль герцогин•Ь: „Т'ћло у меня

довольно неЬжное и нисколько не неуязвимое; это мн'ь изуЬстно по

опыту“

Вс•Ь всек тяжелыя и см•ЬШНЫЯ въ ко-

торыя попадаеть Донь Кихотъ, даютъ понять читателю, въ

нелтЬпыя можетъ стать делов±къ, сколько вреда онъ

можетъ причинить и ce6•h, и другимъ, если забудетъ о дМстви-

тельности; посыплются на его голову.

„Мое говорить Донь Кихотъ бакаллавру, выбитому

имъ изъ с±дла: „заключается въ томъ, чтобы странствовать по

земхЬ, возстановляя правду и мстя за обиды” .

— Я не знаю, что вы разумеЬете подъ возстановленјемъ правды,

отв•Ьчалъ бакаллавръ, такъ какъ изъ прямого, какимъ я быль до

сихъ поръ, вы меня схвлали хромымъ и кривымъ. Вы видите, по

вашей милости я зхЬсь валяюсь со сломанной ногой, и она уже

никогда не выпрямится.

Весь романъ представляетъ непринужденную веренщу см•Ьшныхъ