— 167 —

произнести по-французскн и старательно изб%галъ та-

кихъ лицъ и такихъ круговъ общества, говорили на

немъ. Несмотря на все это, мое

подвигалось впередъ очень медленно. МН'Ь всегда были

трудны планом Ьрныя усидчивыя

Чуть ли не каждые три дня я бунтовалъ противь

добрыхъ сов%товъ не взлетать на собственныхъ крыльяхъ.

Каждую мысль, промелькнувшую въ моей голов•Ь, я сей-

часъ же стремился переложить въ стихи. роды поэ-

вс•Ь разм•Ьры были для меня подходящими, и всюду

я терп±лъ и страдала моя гордость; но упор-

ная надежда не покидала меня. Среди разныхъ такихъ

виршей (я не см%ю называть это мн•Ь пришло

въ голову сочинить строфы для пыя на банке“ франкъ-

масоновъ. ЗД'Ьсь предполагался или, долженъ быль.

быть рядъ намековъ на различныя чины и долж-

ности этогб страннаго общества.

И хотя въ первомъ своемъ соней я укралъ одинъ

стихъ у Петрарки, все же степень моей нев%жественности

и беззаботности была такъ велика, что я принялся за

работу, не вспомнивъ, а можетъ быть даже и совс%мъ

ничего не слыхавъ до этого о правилахъ терцинъ.

Такъ, не подозр%вая о своихъ ошибкахъ, я дошелъ

до дв%надцатой терцины; тутъ меня охватило coMH±Hie,

я открылъ Данте, и дальше писалъ уже, какъ должно,

но первыя дв%надцать строкъ оставилъ неисправленными.

Въ этомъ вид% я проп±лъ ихъ и на банкет±; но честные

франкъ-масоны въ столько же разбирались, сколько

въ рабом каменьщиковъ, и мое не про-

валялось.

Въ августЬ мВсяц•Ь этого же 1775 года, боясь, что

въ город•Ь бухи вести слишкомъ разс±янную жизнь и ве

смогу учиться, какъ хотВлъ бы, я удалился въ горы, от-

Пьемонтъ отъ Дофинэ, гд•Ь провелъ бол%е двухъ

м•Ьсяцевъ въ маленькой деревушк± Сезаннъ у подножья

Монджиневро, гд•Ь по Аннибалъ перешелъ че-

резь Альпы