— 171 —

слишкомъ труднымъ, я взялъ Тассо, котораго до сихъ

порь не раскрывалъ. Я читаль его съ такимъ кропотли-

вымъ заставляя себя разыскивать въ немъ

тысячи отт%нковъ, тысячи противорвчивыхъ мыслей, что

посл•Ь труда надъ десятью строфами, я не отдавалъ уже

себ-% отчета, что прочелъ, и чувствовалъ себя бол%е

усталымъ и истощеннымъ, чвмъ сочиняя собственные

стих.и. Но понемногу приспособляясь кь такого рода

я прочелъ „Освобожденный 1ерусалимъ“ Тассо,

ApiocT0Bckaro „Орландом, зат%мъ Данте, безъ коммента-

pieBb, и, наконецъ, Петрарку, овлад%вая вс±мъ этимъ съ

одного раза, и покрывая зам%тками страницы классиковъ.

О чисто историческихъ трудностей Данте я

мало заботился; но когда не понималъ какого-нибудь вы-

оборота р%чи или отдвльваго слова, я готовь

быль на какую угодно работу для загадки.

Часто приходилось ошибаться, но т•Ьмъ бојтЬе я

быль, когда изр±дка удавалось добиться истины самому.

При этомъ первомъ мой умъ, такъ сказать,

страдаль HecBapeHieMb прочитаннаго, и я совс•Ьмъ не

усваивалъ истиннаго шуха этихъ четырехъ великихъ св•Ь-

точей. Но потомъ вникать въ ихъ смыслъ,

разбираться, наслаждаться ими и, можетъ быть, отчасти

походить на нихъ самому.

Петрарка казался мн•Ь еще бол%е труднымъ, ч•Ьмъ

Данте, и сначала нравился меньше. Ибо трудно почув-

ствовать настоящее поэта, если прилагаешь уси-

кь самому его. Но предполагая писать

6•Ьлымъ стихомъ (verso sciolto), я искалъ для себя образца

въ этомъ род•Ь Мн•Ь посов±товали перевоцъ

схЬланныЙ

Я читаль и вдумывался въ него съ чрезвычайнымъ

pBeHieMb, д±лая пом•бтки. Но структура стиха показа-

лась инт н•Ьсколько вялой для трагического Друзья,

мною, посов±товали приняться за 0cciaHa,

переведеннаго Чезаротти.

по первому его б%лые стихи понравились,