— 168 —

Какъ ни склонень я по природ»Ь своей кь обљчан-

ности въ поступкахъ, иногда мн•В случается уступать

минуты. Когда я остановился на этомъ

шенји, я не подуиалъ о томь, что въ этихъ горахъ мн•Ь

придется опять столкнуться съ проклятымъ французскимъ

языкомъ, котораго я старался съ понятнымъ и

законнымъ упорствомъ. Обь этомъ я вспомнилъ, когда

подумалъ про аббата, который годъ тому назадъ сопро-

вождалъ меня въ моемъ комическомъ во

Онъ быль изъ Сезаннъ—звали его Айо. Это

быль челов±къ большого ума, жизнерадостный философъ,

во французскую и латинскую литературу. Онъ

быль наставникомъ двухъ братьевъ,—съ которыми я очень

дружилъ въ годы ранней юности. Тогда я сошелся и съ

Айо; съ годами наши упрочились. Нужно от-

дать должное аббату—въ годы онъ д•Ьлалъ все, что

могъ, чтобы вдохнуть въ меня любовь кь литератур±;

онъ всегда ув'Ьрялъ меня, что я могу ии•Ьть въ ней ус-

п±хъ; но все это было напрасно. Часто мы вступали съ

нимъ въ забавное онъ читаль цн•Ь ц%лый

часъ романъ или c06paHie сказокъ „Тысяча и одна ночь“

посл•Ь чего я соглашался слушать—не бол•Ье ч•Ьмъ де-

сять минуть—отрывки изъ Расина. И весь

превращаясь въ слухъ во время глупостей, я за-

сыпалъ подъ стихи великаго трагика. Это

приводило Айо въ ярость и онъ осыпадъ меня вполн•Ь

заслуженными упреками. Такъ мало было во ин•Ь пред-

сд•Ьлаться творцомъ въ ту пору,

когда я находился въ первомъ королевской

Но и позже я не выносилъ монотоннаго, мало-

выразительнаго и ледяного стиха, который

не казался мн•Ь стихомъ ни тогда, когда я не зналъ, что

такое стихъ , ни тогда, когда, кажется, я знаю, что это

такое.

Возвращаюсь кь моему тЬтнему уб%жип.џт Сезаннъ,

гд•Ь кром% моего литературнаго аббата быль еще аббатъ

музыкантъ, у котораго я научился бренчать на гитар±