— 169 —

инструмент%, созданномъ, чтобы вдохновлять поэтовъ; я

чувствовалъ кь нему н%которую склонность, причемъ

мое въ этомъ совс%мъ не соотв%т-

ствовало восторгу, возбуждаемому во мн•Ь звуками гитары.

Такимъ образомъ, ни на этомъ инструмент±, ни на

клавесин%, на которомъ меня учили играть въ Д'Ьтств•Ь,

я играль не выше посредственности, хотя слухъ и музы-

кальное у меня всегда были чрезвычайно

развиты.

Итакъ, я провелъ л%то съ двумя аббатами, изъ ко-

торыхъ одинъ своей гитарой разс•Ьивалъ столь новую

для меня тоску серьезныхъ и ревностныхъ а

другой заставлялъ проклинать его языкъ.

Но со вс±мъ т%мъ для меня это было восхитительное

и самое плодотворное время жизни, ибо тутъ я впервые

собралъ самого себя и сталь работать надъ воспита-

HieMb ума и способностей, заросшихъ мхоиъ

въ эти десять л%тъ летаргическаго забытья и преступной

праздности. Я принялся переводить и перекладывать въ

итальянскую прозу „Филиппа“ и „Полиника“, явившихся

на св•Ьтъ во франщтзскихъ лохмотьяхъ.

Но не взирая на весь мой жарь въ этой работ±, тра-

такъ и остались полуфранцузскими, полуитальян-

скими, подобными горящей бумаг•Ь, о которой поэтъ го-

воритъ:

...Un color bruno

Che поп enero ancora, е il bianco muore.

Въ этихъ трудолюбивыхъ фран-

цузскихъ мыслей въ стихи, я пришель кь

перед%лать BapiaHTb „Клеопатры“. НВ-

сколько сценъ изъ нея, были

прочтены цензору моему, графу Агостино Тана, который

больше интересовался драматической ихъ стороной, ч%мъ

грамматической; онъь нашелъ, что он•Ь сильны и очень

красивы, особенно сцена между Августомъ и AHT0HieMb; но

когда я превратилъ все это въ якобы вымучен-

ные стихи, написанные точно для они показались