115

бенно царь Давидъ и его „храбрые“, представляются главнымъ

образомъ великими книжниками и уЬроучителями. „Въ тал-

мудическомъ говорить покойный пи-

сатель М. Грюнбаумъ, воинственный царь Давидъ превратил-

ся въ архи-раввина во ИзраилЬ, а его богатыри

(гибборимб) являются борцами Торы (Закона Божьяго); ихъ

ихъ поле брани—поле галахы

законодательства)“ 1). И любопытно, что этотъ же взглядъ про-

никь и въ русскую народнуЮ словесность. Такъ, вь наибо-

шье важной и древней изъ народныхъ духовныхъ птсней, въ

Стихљ о Голубиной Книгљ, дфйствующими лицами выведены

вм±стћ „премудрый царь Давыдъ Ессеевичь и Володимеръ

князь Володимиричь", изъ коихъ первый на заданные посл%д-

нимъ вопросы даеть, „по старой по своей памяти, какъ по

грамоте, отйты, въ великой „Божьей КнигЬ".

Да изъ богатырей MH01ie превращались въ калики, пильгрим-

щики, для души въ 1ерусалимъ, от-

куда и переносили въ шЬсни нравственно-назидатель-

наго

13. ОЛ Оип

Возвращаюсь «ъ л%тописнымъ статьямъ по Лаврентьев-

скому своду. Подъ 997 годомъ въ немъ пом±щенъ разсказъ,

сущность котораго заключается въ томъ, что осажденные пе-

чен±гами 6гЬлгородцы, по сов±ту мудраго старца, выкопали двгЬ

ямы и въ одну изъ нихъ налили растворъ киселя, а въ другую

медовую сыть и ууЬряли приглашенныхъ печен±говъ, въ чи-

CJI'b ц±лаго десятка, что земля зд±сь такова, что сама родить

кисель и медь и потому невозможно вять ихъ осадою; пече-

нфги, по своей глупости, этому пов±рили и удалились прочь.

Изложивъ въ такомъ вид•Ь этого разсказа,

Костомаровъ (стр. 165) зайтилъ, что какь несом-

Н'Ьнно народный, принадлежить кь ряду безчисленныхъ въ

1) М. Gruenbaum: Gesammelte Aufsaetze. Zur Sprach—und Sa-

genkunde, Berlin, 1901, S 26—27.