— 377—

Если правда, что старый организмъ Польши, съ

его шлахетсвими идеями и схЬлали

тельнынъ и находится въ (а въ этомъ, кажется,

нгЬтъ никакого c0MH'hHiH); если правда, что безсознателънаа

Польскаго крестьянства не въ силахъ, сама по ce6rh,

высвободиться изъ-подъ разлагающагося организма для обно-

ПОЛЬСЕОЙ жизни (а и то кажется въ

тавомъ случа5 привела насъ въ Польшу недаромъ.

Русская власть можетъ схЬлать дла Польскаго крестьянства

то, чего нивогда не схвлало бы Польское обывательспио и

чего Польское крестьянство никогда не достигло бы само по

себ'ђ".

Вм%стЬ съ тЬмъ, Гильфердишљ утверждаеть, что „Поль-

вопросъ будеть упраздненъ, вогда, съ одной стороны,

Польсвая народность утратить господство, не только

ное, но и нравственное, ладь народностью Русскою и Литов-

свою въ Западномъ краеЬ, и когда, съ другой стороны, устой-

чивая сила крестьянскихъ общйнъ въ Царстй Польскомъ

переработаетъ своимъ старыа идеи Польскаго обыва-

пельвпва. А до тьхъ порь намъ надобно сказать себ напе-

редъ, власть наша надъ Польшею не перестанеть носить на

сеи характеръ Серьезнаго, диствительнаго прими-

съ Польскимъ обывателюгпвош, пока оно не утратить

надеждъ на Западно-Руссвихъ земель и пока не

пенюдити подъ B.JTi8HieMb крестьянскихъ Мщинъ, быть не

можеть. Но и въ въ обывательству мы можемъ

с;флать одно великое Ало. Я говорю о Кавъ

мы погр±шили передъ Польскимъ крестьянствоиъ, не восполь-

зовавшись тридцатилТтнимъ миромъ, чтобы схЬлать для него то,

что приходится дЬать теперь, среди неустройства и борьбы,

такъ точно погфшили мы и передъ вс±ми прочими классами

Польскаго общества, закрывая или затрудняя имъ доступъ кь

высшему Въ ос.,йплети своемъ мы думали, что

полякъ мало образованный есть врать опасный, чг%мъ

полякъ просйщенный. Давно ли возстановленъ въ Варшав•ь