— 201 —

сердиф моемъ и до того самому неизйстную охоту во всђмъ

физическимъ и другиъ, тавъ называемымъ естественнымъ

наувамъ... Онть-то первыа начали меня спознавмдивать съ

чуднымъ ycTpoeHieMb суђта и со всВми красотами, служив-

шими поводами въ Амь безчисленнымъ непорочнымъ уве-

седетнмъ, воторыа потомъ знатную часть моего

составляли. “ Результатомљ прочитаннаго явилось сперва увле-

стихами, восп%вавшими природу. ёолотовъ вздумалъ даже

самъ слагать рифмы, но провопавшись долго и безилодно,

разумно рТшилъ, что его „натура не одарила потребнымъ [въ

тому даромъ". Зато возбужденная любовь кь

природы продолжала въ немъ развиваться. Въ

сл%дующемъ же письм'ђ записокъ вс#чаемъ первое стара-

тельное прекрасныхъ оврестностей; авторъ началь

усердно посћщать сады и гуданьа Кенигсберга, прим±чая ихъ

красоты въ утреннюю и вечернюю пору. Позже, у себя въ

деревнгђ, онъ стараетса покрасийе расположить усадьбу,

удив.иась, вавъ предви „вовсе не знали эстетическихъ потреб-

ностей и строились, Борь знаетъ вакъ. Въ своихъ садахъ

онъ прод%лываетъ то, чТмъ восхищали въ

Зульцера. Уединившись въ поэтичесвомъ угодвд

онъ произносилъ монологи въ честь творца и вселенной, мо-

лили въ экстазгЬ, находя Бога въ природтђ. Природа стала

дорога ему, не столько со стороны научной, сколько со сто-

ронж морально-эстетической, арко осйщенной въ

нАмецвой литератуф. Стремась въ мирнаго

считья на дой нрироды, дидавтичесввя школа поощряла

----ncNN)BaHia, кань и полезное упражнете, но

остерегалась пытлипго, безповойнаго духа, который своими

порывами мон бы нарушить существующаго. kBie-

тизмъ Болотов нашелъ себ пищу въ успокоительномъ уче-

что безпорядви и несправедливости суть только

миражи, и что обрататса совре-

менемъ на общее счастье. Эти идеи, перейдя въ намъ изъ

торыхъ и третьихъ рувъ, попали въ тонь умственнымъ по-

требностамъ складывавшагоса дворянсваго класса; въ своей

конечной 06pa60Tki ой вносили ±оторую цььность и ясность

во MiPb руссваго помтьщии, неограниченнаго вла-