— 202 —

дыни своихъ поџднныхъ. Hpeoia 0THomeHia,

характеръ случайности, опрехЬлились

высшаго разряда. „Простые“ и авилисљ выходи-

мымъ элементомъ хозайсттжвт и порядка

и служили цььности. А самъ просй-

щенный владТлецъ, свободный, властный, правый въ своихъ

естественныхъ страстяхъ, могъ выполнять сойты божествен-

ной — п—вать себя, культивировать въ себ'ђ

отвлеченную доброд%тель, добывать возможное наслаждете изъ

Божества. Просйщенные пойщиви-любословы

понемногу замнаютъ голубятни храмами мувъ

и парнассами; вмгђсто хозяйственныхъ огородовъ, разбивають

аллеи, парки, гхВ ищуть съ природой,

безмятежно ПОЕ.ОНТСА и философствують, слагають гимны и

тьснопЫя. Природа вазалась имъ истиннымъ храмомъ џа

утвшетя избранныхъ душъ, а MiPb — непривосвовеннымъ

и—шенствонъ.

О н%воторыхъ другихъ воторыа Болотовъ

перечиталъ въ это время, нечего много распространяться.

и нравоучительныа правила“ гр. Овсенштирна —

не что иное, кавъ рядъ басеновъ и афоризмовъ, иногда остро-

умныхъ, иногда парадоксальныхъ, часто• неудачныхъ; воть

нгђкоторые на выдержку: „Медцу сномъ и жизнью есть такое

сходство, что Н!ђть ничего трудн•ье, вакъ разсуждать о томъ,

вавое бы между ними хЬдать pauTeHieg.

есть вачество весьма сомнительное, и часто не меньше отъ

глупости, вань и отъ твердости разсудка происходить“. „Изъ

вс'ђхъ самое важнншее и самое

простЬйшее есть съ саиимъ собой“ . Иногда

у Овсенштирна проглядываеть безотрадный скептицизиъ:

„Жизнь—паръ, твло—гвилость, разсудовъ—неизйстность и

обманъ"..

и т. д. Эту книгу превозносилъ до небесъ щеголь-

адъютанть Корфа; но на нашего автора не

произвели такого впечатлгвтя, вань на многихъ другихъ рус-

свихъ читателей; онъ не дерзалъ вритивовать, но осторожно

замгЬтилъ, что „внига cia была не изъ самыхъ лучшихъ", и

нравилась ему ТОЛЬЕО тьмъ, что ел авторъ говориль обо всемъ