32

Г. Адехевндровсх1й.

тору» авторъ свысока трактуеть эти «грубыя СЕИЕИ). «Рь

нихъ н±ть уже и тЬхъ чувствъ, которыми проникнуты наши

птЬсни, а видна только необузданная исполненная

и грубости. героевъ мы видимъ въ

нихъ чудовищныхъ исполиновъ, олицетворяющихъ одну ите-

силу,... Чудесное въ нихъ лишено всякой

Признавая древность былинъ, Милюковъ отказываеть имъ,

въ случаевъ, во всякой художественности и по-

этическомъ водорит% и сравниваеть, кавъ и вообще всю древ-

нюю русскую съ суздальскихъ «живо-

«гхЬ подъ грубо намалеванными красками нельзя

писцевъ

отыскать первонача.тљнаго очерка предметовъ, и гдеЬ не суще-

ствуетъ ни переливовъ свжа и Мни, ни лицъ, но

одни только фигуры безобразныя и грубыя**).

Подобные приговоры, раздаваемые съ высоты на-

шимъ былинамъ, повторяемые въ популярныкъ книгахъ по

словесности, вселяли у большинства полное равноду-

въ богатырскимъ п'Ьснямъ и отнимали всякую охоту при-

ниматыа за изъ

Взглядъ на былины поств Б%динсваго изм±нидсд подъ

Хомавова и К. Аксакова, видныхъ представителей

славянофильской шкоды. Въ «Московскомъ Сборник'Ь» 1852-го

года вивст% съ нгЬсколькими п±снями КиргЬевскаго было на-

печатано кь русскимъ П'Ьснямъ» Хомякова. Въ

статыЬ зам±чается уже попытка разобраться въ текстТ бы-

линь и указать, которыя изъ нихъ древн•Ье. Въ характери-

стик'Ь богатырей обращается главнымъ образомъ на

ихъ мягКость и (Илья и Добрыня). У Хомя-

кова•же впервые мы находимъ символически объ-

яснить былинный бой Ильи съ Жидовиномъ, по его

мнЫю, есть безсознательное со стороны шЬвцовъ олицетво-

pegie земли русской: «у нея на груди, какъ богатырь

у Ильи, сид'Ьлъ татаринъ и литвинъ и новый завоева-

Ф) Очервъ HtTopiu русской поэв[и. ивд. 3-е 6' г. с. 44—46.

lbid. С. 58—59.