— 257

Зјсь, въ области собственно литератур-

наго характера, польской литературы на нашу им±ло

3HaqeHie впрочемъ довольно относительное, условное.

это сводилось—преимуществено, если не исключительно—къ

роли посредника. Со стороны собственно пол ь с БОЙ лите-

ратуры, литературы оригинальной, мы совс±мъ не видимъ въ

этой особеннаго на московскую Русь ни въ

XVI, ни въ XVII вв.; въ московской литературеЬ вовсе невтъ

напр. лучшаго, „золотого“ польской ли-

тературы,—или СЛ'Ьды этого рода крайне единичны и

ничтожны... Вообще, по одого изъ изсл'ћдователей,—

въ русскую литературу изъ польской шли

„которыя относятся не •столько кь польской литературеь,

сколько кь среднев'ђковой европейской, и преиму-

ществедно н тьмецвой... За немногими поль-

ское было передаточное“

Останавливается лишь на н±которыхъ памятникахъ на-

шей переводной беллетристики XVII вЫ.

переводныы въ

намъ черезъ Польшу, представляли главнымъ образомъ три

группы: а) сборники духовно-нравоучительны.хъ повгђстей и

сказанЈй и отд•Ьльныя поуђсти подобнаго же характера, б)

повгЬсти „см'Ьхотворнаго“

содержатя и в) ро-

маны. Впрочемъ, указанныя группы не были Р“Ьзко разгра-

см±шивались между собой: то или другое

изъ являлось лишь преобладающимъ, рядомъ съ

которымъ шли и иногда противоположныя; среди ду-

ховно-нравствевныхъ сказанЈй и поукстей встр'Ьчаются пойсти

или повгЬсти съ рыцарской

другой стороны, „смжотворныя повгЬсти“ нер•Ьдко ставятъ

своей Ц'Ьлью морально нравоучительную, злыхъ •

обывлостей“, и т. д. нравоучительнаго харак-

тера, пойсти „душеспасительные среди этой массы перево-

17